Бунтари не попадают в рай

Оно плавит кости и испепеляет чувства. Наверное, это ярость. Перемешанная с ненавистью. И приправленная обидой на эту долбанную несправедливую реальность.

Нет, ну правда! Какого черта здесь творится?! Почему всякие моральные уроды живут и здравствуют, а мои родители гниют в сырой земле? Почему в почете звериная физическая сила, а не острый ум? Почему наглость ценится выше, чем доброе сердце? Почему оболочка всегда одерживает победу над содержанием?

Остановите эту спятившую планету – я сойду!

Пелена вышедшей из-под контроля злости окончательно застилает глаза, и я, как следует замахнувшись, наношу Бестужеву сокрушительный удар в челюсть.

Парень дергается назад, пытаясь уклонится, но его реакция запоздала – мой хук справа смачно впечатывается ему в лицо.

Ухватившись за край парты, Глеб чудом не опрокидывается на пол и, с трудом восстановив равновесие, бросается в ответную атаку. Успокаивает лишь одно – на его физиономии больше нет самодовольной улыбочки. Мне-таки удалось ее стереть.

Дальше все происходит как в гребанном боевике, создатели которого поскупились на качественные спецэффекты.

Мы с Бестужевым устраиваем откровенный махач в стиле «кто во что горазд».

Я луплю его по роже, он пинает меня в живот. Несколько неудачных попыток нанести джеб с моей стороны и одна удачная – с его. Напарываемся на соседнюю парту и, сцепившись, кубарем летим на пол.

Наше рукопашное месиво набирает обороты.

Я снизу, Бестужев сверху: пытается придушить, но я выкручиваю ему запястье, вынуждая отпустить мое горло.

Напрягаю пресс, стремясь скинуть с себя соперника, но гаденыш фиксирует меня ногами, мешая лавировать телом. Вот урод!

Улучив удобный момент, рывком выталкиваю кулак вперед и приземляю его прямо в глаз соперника. Теперь фингал засранцу обеспечен, тут к гадалке не ходи.

«Прекратите! Перестаньте!» – где-то на заднем фоне раздается женский перепуганный визг, но ни я, ни Бестужев не придаем этому значения. Никто не спешит останавливаться. Никто не хочет уступать. Каждый жаждет выйти победителем из драки.

В этот миг в нас, определенно, нет ничего человеческого: мы, словно два озлобленных зверя, рвем друг на друге одежду и кожу в отчаянной попытке доказать собственное превосходство.

Разразившись шумным матом, Глеб подносит ладонь к подбитому глазу, а затем резко берет меня в захват и, завалившись набок, разгибает мой локтевой сустав до критического предела по принципу рычага. Это популярный в единоборствах болевой прием, призванный обездвижить оппонента.