Бунтари не попадают в рай
2 прочтения
А то от постоянного стресса уже глаз дергаться начинает.
– А у тебя обширный круг связей, – усмехаюсь я, заходя в аудиторию. – Всю шпану на районе знаешь?
– Да мы в одном дворе раньше жили, – пожимает плечами Стелла. – Как-то так и познакомились.
– Мне показалось, что они тебя боятся, – продолжаю я, внимательно наблюдая за ее реакцией.
– Да? – лицо девушки не выражает ничего, кроме беспечности. – Возможно.
– А есть за что? – не унимаюсь я.
– Без понятия. Это у них надо спросить, – Стелла одаривает меня таинственной улыбкой, а затем переключает свое внимание на пиликнувший телефон.
Опасная она все-таки девчонка. Опасная и загадочная.
Перевожу взгляд в сторону и тут же упираюсь им во входящего в кабинет Бестужева. Парень, как всегда, передвигается вразвалочку, с наглым видом гоняя во рту жвачку. Проходя мимо моей парты, он как бы случайно задевает ногой висящий на крючке рюкзак, и эта его выходка становится последней каплей в чаше моего терпения.
Как же они все задрали цепляться к моему рюкзаку!
– Ты нормально ходить можешь? – рычу ему в спину.
– Ну вправь, если сможешь, – губы Глеба расплываются в улыбке.
Кажется, он рад тому, что наконец смог меня спровоцировать. А я рад возможности выплеснуть скопившийся негатив. Ради эмоциональной разрядки готов даже рискнуть целостностью своих кожных покровов на лице. До свадьбы, как говорится, заживет.
Поднимаюсь на ноги и решительно устремляюсь навстречу Бестужеву. Он с места не двигается: так и стоит у своей парты, широко и как-то безумно улыбаясь.
Вот дурачок, а! Скалится так, словно мы с ним не драться собираемся, а в салки играть. На всю голову отмороженный!
Среди одногруппников поднимается сдавленный гомон обсуждений, но я не обращаю на них внимания. Мне нет абсолютно никакого дела до мнения этих чужих людей. Пускай засунут свое неодобрение себе в зад!
Вот блин… Совсем себя не узнаю. Ведь раньше я не был таким агрессивным. Что со мной происходит? Просто нервы расшалились или неблагополучная окружающая среда негативно влияет?
Подлетаю к Бестужеву и грубо толкаю его в грудь.
– Тебе весело, да?! Весело?! – вновь толкаю его, нарываясь.
– Блин, ты даже не представляешь, насколько, – говнюк закатывается хриплым хохотом, чем бесит меня еще сильнее.
Ощущаю, как в груди разливается что-то обжигающе-горячее.
