Бунтари не попадают в рай

Но, с другой стороны, я не могу не признать, что Янковский все же не совсем конченный ушлепок. Взять хотя бы разбираловку в директорском кабинете после нашей драки. Мог он меня тогда слить? Конечно, мог. Промолчал бы, и дело с концом. Директор был бы только рад меня вышвырнуть.

Но Янковский решил сыграть по-честному. Выложил администрации все, как есть: мол, так и так, я первый ударил. Я тогда, говоря по правде, даже офигел немного. Ну, не ожидал я от него такого! Думал, сейчас воспользуется случаем, стрелки на меня переведет, а он нет… Принципиальный оказался.

Я хоть мажоров и не очень люблю, но честность в людях уважаю. Скрыситься всегда легче, чем ответственность держать. А Янковский, по-видимому, ответственности не боится. И совесть у него вроде есть. Так что не такая уж говеная у него натура…

Нет, само собой, я сейчас могу уйти, прикинувшись, что ничего не видел… Но черт возьми! Не по-пацански это как-то! Он, получается, меня перед директором прикрыл, а я типа такая тварь неблагодарная: в беде его бросил…

Ну уж нет.

– Слышь, пацаны, – подаю голос, привлекая к себе внимание. – А че, щас модно толпой на одного переть?

Как по команде, упыри разом оборачиваются на меня.

– Ты ваще кто? – огрызается один из них. Ему не по нраву, что я отвлек его и его приятелей от столь увлекательного занятия. – Иди, куда шел.

Воспользовавшись заминкой, Янковский рукой цепляет говорящего за ногу, и тот, не удержав равновесия, кубарем падает на землю.

Отличный маневр. Один обезврежен. По крайней мере на ближайшие десять секунд.

– А я тот, кого ты будешь молить о пощаде, – со смехом заявляю я, готовя кулаки. – Повеселимся, пацаны?

– Ты реально на всю голову псих, – усмехается Янковский, слегка шепелявя.

Губы у него разбиты в мясо, и от этого нарушается дикция. Язык, видимо, тоже отек, поэтому звуки получаются смазанными. Но это некритично, главное, что зубы целы.

Надо сказать, что я, по сравнению с Егором, отделался малой кровью и почти не пострадал. Нос от ударов уберег, ребра тоже вроде в порядке. Разве что ушибленное плечо ужасно ноет. Только бы вывиха не было.

– Почему псих? – забавляюсь я, беспечно мотая ногами.

Мы с Янковским сидим на ржавой металлической лазалке, расположенной на обветшалой детской площадке и, подобно двум потрепанным котам, зализываем боевые раны. Метафорически, конечно.