Бунтари не попадают в рай

– Когда ты начал в них кирпичами кидаться, я подумал, ну все, кабздец, сейчас укокошим кого-нибудь и пойдем под суд за убийство по неосторожности.

– Ага, как же, – фыркаю я. – Их так просто не укокошишь. Живучие гады.

– Это да, – соглашается он. – Ублюдки, блин.

Сощурившись, буравлю взглядом линию горизонта, к которой плавно приближается заходящее солнце, а затем с любопытством выдаю:

– Слушай, а чего они к тебе прицепились-то? Просто так или за дело?

– Хм, самому интересно, – задумчиво произносит Янковский, переводя на меня взор.

 – А вот ты ко мне просто так цеплялся? Или за дело?

Ну ладно. Подловил. Вопрос резонный. Вот только отвечать на него правдиво я пока не готов. Мне проще прикинуться девиантным кретином, чем признаться в том, что я по уши влюблен в Стеллу. Что я думаю о ней каждый долбаный час, каждую минуту. Что она стоит заставкой в моем сознании. Что я, как сопливый Ромео, готов ошиваться под ее окнами, умоляя стать моей. Что я помешался, свихнулся, тронулся умом. Что она отравила меня, сделала безвольным и слабым.

Что дни, когда я не вижу ее в колледже, не имеют для меня смысла. Что я смертельно болен ею. Что меня колышет на краю бездонной пропасти под названием «безответная любовь». Еще чуть-чуть – и я кубарем полечу в бездну.

– Просто так, – беззаботно жму здоровым плечом. – У тебя рожа слишком смазливая, и шмотки чересчур пафосные. Вот я и подумал, что ты таким образом выпрашиваешь люлей.

Изо рта Янковского вырывается смешок, а затем он тяжело вздыхает:

– Ну, значит, и они просто так.

Им вроде бы тоже мои шмотки не угодили.

– А у вас в Москве так принято одеваться, что ли? – не унимаюсь я. – Ну, я имею в виду этот полупидорский стиль и всякое такое…

– Эй, сам ты полупидорский стиль! – возмущается Егор. – Вырядился, как мусорный мешок, и экспертом по моде заделался? Ты вообще в курсе, что кроме черного, существуют и другие цвета?

– В смысле как мусорный мешок? – настает мой черед оскорбляться. – Это просто практично!

Нет, ну правда! На черной одежде грязи не видно.

А еще стирать ее легко, и она со всем сочетается. Сплошные плюсы же!

Ничего не ответив, Янковский сплевывает на землю бурый сгусток крови и на несколько секунд прикрывает глаза.

– Че, болеешь? – кинув на него косой взгляд, интересуюсь я.

– Ага, – не размыкая век, отзывается он. – Если так и дальше пойдет, то к концу учебного года я калекой стану.

– Да ладно, не ссы, – ободряюще толкаю его в бок. – Эти долбоящеры тебя больше не тронут.