Кусок в горло не лезет, поэтому я делаю глоток разбавленного вина и смотрю в сад, куда выходит терраса. В сумерках всё кажется мрачнее, холодный ветер склоняет листву деревьев. Я ёжусь и поправляю шаль.
— Я потерял отца, когда мне было пять, — вдруг говорит ректор. Его голос полностью спокойный, даже отстраненный.
Мне становится немного стыдно за свои слова. Самую малость. Что бы ни случилось в прошлом, сейчас он… просто невыносим!"
"— Мать с тех пор почти не подходила ко мне, оставив на нянек, которые вечно менялись, — продолжает он.
— Так что да, Асия. Я уже не помню, что такое — иметь близкого человека.
— Что случилось с вашим отцом? — осторожно спрашиваю я.
— Его поглотила тьма, — так же, без эмоций, отвечает Асдер. — Это может произойти с любым в любое время, если не совладать с силой. Возможно, поэтому тёмные такие эгоисты. Стремятся наслаждаться жизнью, пока могут.
Я опускаю взгляд и замолкаю. Я, как и все, знала о том, что им всё время приходится сдерживать тьму. Но не задумывалась, сколько тёмных её не смогли сдержать.
— И всё равно, — упрямо смотрю ему в глаза. — Остальные люди тут ни при чём. Вам бы чуть больше думать о других.
— В последнее время только о тебе и думаю, — понижает голос ректор.
Я вспыхиваю. Он сейчас серьёзен или дурит голову молоденькой адептке? Я не стану ему так просто верить!
— Я никогда не сталкивался с такими девушками, как ты, — продолжает он.
А в глазах не тьма, а будто даже есть искорка света. Мне хочется тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение.
Он тёмный, Асия, не обманывайся.
Ректор ради разнообразия решает не продолжать тему. Наверное, думает, что я никуда не денусь. Я возвращаюсь к еде, а Асдер берёт бокал.
— Асия, ты можешь помочь мне в одном деле. Разумеется, я в долгу не останусь, — переводит он тему.
— Каком? Ничего такого я делать не буду!
— Вполне невинное дело, — улыбается ректор.
Асдер постукивает пальцем по столу, слегка выпуская тьму. И тут же на террасу входит слуга.
— Принеси мне, — коротко говорит ректор.
Я ёрзаю на стуле от любопытства. Вскоре слуга возвращается с подносом, на котором лежит толстая, потрёпанная тетрадь. Поднос опускают на стол.
— Это записи твоего отца. Возможно, тебе удастся понять, о чём они, раз вы с ним были так близки.
Кусаю губы, от того, что меня захватили эмоции, и защемило сердце. Записи отца. Дрогнувшей рукой открываю первую страницу, и на меня обрушиваются воспоминания.
Это шифр, который тёмному не понять.
