Бунтарка в академии. Турнир Четырёх Стихий

Турнир позади, брат вернулся, все тайны раскрыты, у меня появился парень, и папа вроде как его принял. Жизнь прекрасна.

Отец тихо вошёл, закрыл за собой дверь на защёлку, взял стул и сел рядом с моей кроватью. В свете ночника его лицо казалось очень измождённым. Возникло ощущение, словно он постарел на несколько лет с момента моего появления в поместье, с момента пропажи Рена.

— Рика… — тяжело вздохнул он, сцепляя руки в замок, и стало ясно, что меня ожидает сложный разговор. — Я… много думал в эти дни. Анализировал.

Ты совершенно неуправляема, всегда делала то, что хотела. И чем больше я старался на тебя надавить, тем сильнее ты сопротивлялась…

Он замолк, а я неприязненно поморщилась. В груди ощутимо кольнуло: мне этот разговор не доставлял никакого удовольствия, но я понимала, что отцу нужно выговориться. Он едва не потерял обоих своих детей.

— Я был слеп, — произнёс он чуть хрипло.

— Ого, — выдохнула я со свистом. — Не думала, что однажды услышу от тебя подобные слова.

— Ты можешь не язвить хотя бы сейчас? — утомлённо попросил отец, и я вскинула руки, мол сдаюсь.

— Я всё пытался подчинить тебя, загнать в рамки наших обычаев. Я всегда был во всём перфекционистом и хотел жить по правилам. Мне сложно было отступить, а твоё непослушание я воспринимал, как подростковый бунт и… не заметил, как ты выросла. Выросла и покинула дом…

— Эй… — позвала я тихо, испытывая неловкость. — Хватит, ты же не на исповеди…

Отец подавил вздох и взял мои ладони в свои.

— Наблюдая за тобой во время отбора и сегодня тоже… я понял одну важную вещь.

Я не хочу тебя потерять, — на губах дракона появилась вымученная улыбка.

Видимо, эти признания дались ему непросто, но всё же он смог переступить через свою гордость. Ради меня…

— Проклятье… — пробормотала я, шмыгая носом и спешно отворачиваясь. — Это подло. Я была не готова…

— Рика, послушай, — отец стёр большим пальцем слезинку с моей щеки и повернул мою голову за подбородок, чтобы я снова посмотрела в его в глаза. — Ты сильная, самоотверженная и умная, хоть и своенравная.

Но я готов принимать тебя такой, какая ты есть. И… больше не стану настаивать на выгодном браке. Сама распоряжайся своей жизнью, но не вычёркивай из неё меня. Возвращайся домой…

«Ну вот… конец…, — подумала я, смаргивая слёзы. — Сейчас же всё залью…».

— Ты серьёзно? — прошептала я севшим голосом. — Правда не станешь насильно выдавать меня замуж и запирать в поместье?

— Мне будет трудно, — не стал лукавить отец и усмехнулся, отпуская меня.