Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Несложно догадаться, что коммерсантом я так и не стал, и в кладовке до сих пор стоит один из непроданных тягачей. Я научу им управлять будущих внуков и обязательно расскажу о «Миклухо-Маклае».

Трудный путь к процветанию

Событие реальное, произошло с автором в начале девяностых. Имена изменены.

Вдохновившись лозунгами переходного периода, я решил организовать производство рустикальной мебели из ценных пород дерева — дуба, бука, ясеня, поскольку с детства испытывал к изделиям деревянным уважительное отношение. Рустикальная — это мебель с различными резными узорами, сложной художественной формой, накладными деталями, высококачественной отделкой.

Стоимость таких изделий высока, и приобрести их могут далеко не все желающие граждане. Поэтому цену я вначале поставил минимальную, доходы упали, и налоги платить не мог.

Все шло гладко, пока одной вздорной дамочке из «благородного» семейства что-то в изделии не понравилось. Исправили ребята по ее хотению, а она снова недовольна, еще раз переделали, а она опять носик морщит и фыркает.

Ну, тут рабочие не выдержали и выдали ей все, что о ней думают. Конечно, словами, что в русском языке для таких случаев предусмотрены.

А у дамочки той, оказывается, брат троюродный в отделе по борьбе с экономическими преступлениями работал. Она ему и пожаловалась. Осерчал братишка, но дамочку успокоил:

— Не волнуйсь, я им покажу «кузькину мать», будут переделывать, пока ты довольной не останешься.

И нагрянул с неожиданным визитом на предприятие.

А на приеме заказов у меня молоденькая барышня сидела, по блату принятая, товарищ слезно просил дочку после школы пристроить.

Брат дамочкин под нос девчушке свое краснокорочное удостоверение сунул, тетрадь, в которой она заказы регистрировала и убрать не успела, выхватил, пальцем ей погрозил и растворился так же быстро, как появился.

Меня в тот день в городе не было, а утром следующего дня я застал переполох на предприятии. Вся контора кучками собирается, беседует, приемщица рыдает в углу, а главбух на меня грудью необъятной напирает и рычит:

— Я говорила вам… я говорила… а вы не слушали, теперь сами выкручивайтесь, а я… вот мое заявление.

Прошу уволить по собственному…

Успокоил я народ как мог, по рабочим местам отправил, а у самого сердце неровно бьется, и давление подскакивает.

Кое-как до конца рабочего дня досидел, дома о валерьяночке вспомнил, но спал все равно плохо. Утром следующего дня на работе телефон от себя подальше отодвинул и косился на него, как на врага личного.