Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Иногда мы разговаривали с ним часами напролет. Но бывало, он только здоровался, желал хорошего дня или спокойной ночи и отключался, а порой я ждала звонка по нескольку дней. Что ж делать, военные — люди подневольные. Дни ожидания я окрестила траурными и даже зачеркивала их черным маркером на календаре. И только его голос, прозвучавший в телефоне, наполнял меня радостью, счастьем, жизнью…

— Неужели?! — нежно прошептала я и почувствовала, что Сергей улыбается.

— Хочу спросить тебя… Станешь моей женой? — вдруг взволнованно спросил он.

От счастья я закрыла глаза, с наслаждением слушая внутреннее эхо, пока его не прервал тревожный голос:

— Ольчик, что скажешь?!

— Да! Конечно, да! Да! Да! Да!

Я не играла с ним, чем сразу и понравилась, в этом он признался в одном из телефонных разговоров. Изначально ему импонировали моя искренность, стеснительность, наивность, не свойственные современным девушкам. Бывает же такое: именно то, что я и мои подруги считали во мне недостатком, привлекло парня моей мечты…

Сегодня какая-то неодолимая сила тянула меня домой.

Я чувствовала, что встречусь с ним. Я даже музыку не включила, чтобы не пропустить его звонок. Перед домом дорогу мне преградила похоронная процессия, состоявшая в основном из людей в камуфляже.

Я не стала обгонять колонну. Машины сзади, следуя моему примеру, тоже остановились. В наших домах живет много военных, и похороны, увы, нередки: шла война в Чечне. Вот и сейчас несли несколько гробов. Казалось, от людского горя воздух стал вязким, липким, тяжелым.

Мимо меня прошел военный, окликнул кого-то из колонны. С мрачным выражением лица они обменялись рукопожатием.

— Сашка Резник, Олег…

«Ничего не хочу слышать о несчастных, — решила я. — Скоро приедет Сережка, мы поженимся, и у нас…»

— …Серега Голоскоков, — выхватило мое сознание…

Тигры, мишки, тополя…

Когда «вертушка» зависает, разглядывая тебя выпуклыми глазищами и покачивая пулеметами, то невольно замираешь, пялясь в бездушные затонированные стекла. Пилоты проявляются, как изображения на «Поляроиде», мгновениями позже.

Но Митя слышал от брата, что глаз их не видишь никогда — просто не успеваешь: эти люди смотрят поверх тебя, куда-то вдаль, ты инстинктивно сбрасываешь оцепенение, оглядываешься и тут вдруг падаешь, отброшенный чудовищной силой навзничь: кто-то из тех людей незаметно нажал на какую-то кнопку. И ты уже мертв.

Всего-то кнопка — не педаль даже…

— Вот уж довелось… снова отступать к Москве, — прохрипел дед Кирилл.