Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Откуда мне было это знать, мне было восемнадцать лет.

Он танцевал бешено и неистово. Это было на новогоднем вечере. Даур вошел в зал в окружении своих товарищей и тут же заставил перепугавшегося диск-жокея поставить его кассету. Свита его расступилась. «Алхаз, держи!» — крикнул Даур, бросая в сторону свиты длинный лайковый плащ. Плащ был кем-то пойман. Даур сделал несколько резких первых движений. Музыка — суровая, ритмичная, барабанная, почти без мелодии — закружила его. Все расступились. Даур танцевал один.

То приподнимаясь на цыпочки, то опускаясь на колени, он то и дело вскрикивал «ха!», бил ладонью о ладонь, тут же широко разводя руки, и резко поворачивал голову в сторону, отчего на лицо спадали иссиня-черные пряди челки.

В то время в Москву приехала моя мама. Мы выбирали компьютер в маленьком салоне на Пятницкой. Один продавец, толстенький и невысокий, терпеливо объяснял преимущества последней модели «Пентиума», второй, с дьявольски модной китайской бороденкой, развалясь в крутящемся кресле, пробурчал недовольно в сторону: «Не все ли вам равно в вашей Средней Азии!» Пробурчал так, чтобы мы услышали.

И мы услышали, переглянулись, но пререкаться было некогда, да и не хотелось.

— Мне надо валюту поменять, — сказала мама.

— Обменник напротив, — бросил бородатый, кивнув в окно. На другой стороне тихой улочки виднелась оранжевая вывеска «Exchange».

— Не мог бы кто-нибудь из вас меня проводить, для подстраховки?

— Еще чего, там абхазская территория. — Лицо бородатого вытянулось.

— Этот обменник абхазцы контролируют, я туда не ходок! — казалось, от возмущения встопорщилась даже бородка продавца.

— Вообще-то это ваша территория… Ваша страна, в конце концов, — сказала мама. Полненький продавец, все это время переводивший взгляд то на маму, то на своего напарника, видимо, чувствуя за него неудобство, тихо и быстро проговорил, натягивая пальто:

— Пойдемте, я вас провожу.

Бородатый пожал плечами, хмыкнул и отвернулся. Мне подумалось, что вот надо же, он боится таких, как Даур, а тот, что пошел с нами в обменник, выходит, не боится.

Он тщательно проверил упаковку, подклеил ее скотчем и улыбнулся на прощание с извиняющимся видом.

Я тоже боялась Даура. Завидев его издалека, старалась незаметно проскользнуть мимо. Но это меня не спасло. На кафедре готовились праздновать юбилей преподавателя русской литературы. Несколько человек из нашей группы попросили помочь накрыть на стол, в том числе и меня.