Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Неужели только теперь я поверила в романтизированные, как мне некогда казалось, образы горцев из русской литературы, в Хаджи-Мурата и Казбича, и поняла, что эту документальную хронику я смотрела через призму так называемого художественного вымысла, читанного еще в школе? И неужели эта правда оживает только вместе с новыми войнами, так обостряющими человеческие отношения? Даур шел молча, глядя под ноги, засунув руки в карманы распахнутого пальто. Под ногами хлюпала привычная московская слякоть. Мокрый снег осыпал прохожих, спешащих домой после трудового дня.

Мы расстались на Страстном.

Ленка бежит и хохочет, широко распахнув руки. Волосы растрепаны, ноги исцарапаны до колен высокой травой. Ленка запинается обо что-то невидимое и валится прямо в небольшой сноп…

В маленькой полутемной комнате негромко трещит кинопроектор «Русь», эдакое стрекотание электромоторчика и продергиваемой кинопленки формата восемь миллиметров. Я помню, с каким пиететом папа мне объяснял принципы любительской киносъемки.

Но, правда, ввиду то ли своей бестолковости, то ли полной невозможности понять все тонкости домашнего кинопроизводства, но я так ничего и не поняла. Запомнила лишь как хранить кинопленку и как заправлять ее в кинопроектор…

Глаза Ленки на весь экран. Я помню, как папа говорил, что моя сестра очень фотогеничная и свободно держится в кадре. А еще он мечтал свозить Лену в Москву и показать ее на просмотре у самого Грачева. Да-да, того самого, который еще «Ералаш» снимал в те времена.

Хотя, по-моему, он и до сих пор его еще снимает. Но я эти новоделки не смотрю. Это все не то уже…

Особенно этот момент: Лена стоит в полуоборот к кинокамере и читает стихи. Волосы ветерок слегка закинул ей на лоб, и Лена смешно встряхивает головой, пытаясь челку вернуть на место. Папа очень сердится в этот момент и кричит Лене: не верти головой, а то кадр испортишь. А я, что я? Я как раз и снимала все это на нашу любительскую камеру «Аврора двести пятнадцать». С пленкой «восемь миллиметров супер».

До этого у нас была кинокамера, по-моему, «Кварц» называлась. Но когда я была маленькая, то я ее просто утопила в одном очень красивом горном озере. Помню еще, как папа очень долго сердился на меня, бестолковую. А потом пытался найти на дне озера нашу камеру, очень долго нырял и так и не нашел ничего…

А я, тогда еще балда шестилетняя, разревелась, и мама меня очень долго успокаивала. Лена родилась как раз после этого, годика через два.