А может быть, даже и в повседневной жизни. Он ясно дал ей это понять сегодня вечером, и ей не понравилось все, что она услышала от него. Она изначально была дурой, когда влюбилась в него. Он ослепил ее, потому что умел, когда хотел, пустить в ход свое обаяние. Но за этим обаянием не было ничего. Теперь она это видела, и это стало неприятным открытием и огромным разочарованием. Он не был тем человеком, на которого она могла бы рассчитывать, неважно, в случае урагана или в другое время. Найджел заботился только об одном человеке – о себе самом, и он никогда не изменится.
– Делай, что хочешь, – коротко сказал Найджел. – Когда ты уезжаешь?
– Пока не знаю. Может быть, в этот уик-энд. Я должна узнать, когда начнут продавать билеты."
"Она хотела сначала обсудить это с ним и узнать его мнение. Теперь она его знала.
– Желаю тебе хорошо провести время в Англии, если ты решишь туда полететь, – равнодушно сказал он.
Она не собиралась возвращаться домой. Она хотела просто немного передохнуть после тех испытаний, которые им пришлось пережить.
Но она не потрудилась объяснить ему это, потому что понимала, что его это не волнует. Коль скоро с ним все было в порядке, остальное не имело значения.
Спустя несколько минут они распрощались, после того как Найджел напомнил ей, чтобы она больше ему не звонила. Он сам свяжется с ней, когда закончит свои дела. Этот разговор огорчил Джину, которая пыталась осмыслить все услышанное. Когда она вернулась в ресторан, Чарльз сразу заметил, что она расстроена. Но он не стал ни о чем ее спрашивать.
Он знал, что звонил Найджел. Это было видно по тому, как Джина просияла, когда ответила на звонок. Но теперь она выглядела по-другому – несчастной и печальной, и Чарльз, продолжавший болтать с детьми, понял, что разговор был неприятным. А по дороге в гостиницу Джина сказала, что обдумала его предложение и решила, что будет неплохо вернуться в Лондон на несколько недель, поскольку девочки все равно не будут посещать школу и эта поездка будет для них настоящим праздником.
И она не могла пока вернуться в свою квартиру. Их здание и вся их улица были еще оцеплены.
– Я могу пожить у моих родителей, – вызвалась Джина, что, как Чарльзу было известно, было неудобно для нее, поскольку они жили в часе езды от Лондона. – А девочки могут остаться с тобой, если хочешь. Я могу приезжать, чтобы быть с ними в течение дня, пока ты на работе. Или они могут пожить вместе со мной у мамы и папы, а по вечерам я буду привозить их к тебе на ужин.
