Ты ведь понимаешь, что все это значит?
— Нет.
— Это значит, что ты теперь тоже моя.
Подобной наглости я уже стерпеть просто не могла и, размахнувшись, ударила мужчину по щеке. Я не помнила, била ли я вообще кого-нибудь раньше, но сейчас остановиться уже не могла.
Застучала сжатыми в кулаки руками по его груди, выплескивая накопившееся напряжение. Слезы покатились по щекам, больше нечему их было сдерживать. Сила, помогающая мне держаться, быть сильной ради малышки, оставшейся на моем попечении, окончательно исчезла, и теперь осталась только я.
Сломленная, потерянная. Вырванная из привычной среды и брошенная проживать чужую жизнь.
Мирослав же стоял, не шевелясь, не делая даже попыток защититься. И смотрел при этом на меня так, как может смотреть стена на человека, который сбивает об нее руки. О каких-то эмоциях говорила лишь приподнятая бровь.
— Тебя удивляет, что мне плохо? — не выдержала я. — Я что, должна пищать от радости, раз ты меня своей назвал?!
Слова перемежались ударами о его грудь, и только когда я заговорила, он, кажется, их заметил.
По его лицу пробежала судорога, он сдавленно кашлянул. В один момент мне показалось, что ему сейчас снова станет плохо, но вместо этого мужчина перехватил меня за запястья:
— Так, все. Прекрати. Успокойся.
— Когда кто-то говорит тебе успокоиться, это бесит только еще сильнее! — я вырвалась и продолжила исступленно стучать об него кулаками. — Знал бы ты, как я ненавижу таких мажоров, как ты! Что человек, что нечисть! Выросли с золотой ложкой в зубах и думаете, что мир принадлежит вам!
— Перестань! — он вдруг скрутил мне руки за спиной, лишая возможности двигаться.
— Все ладони покраснели уже. Ты же себе синяков наставишь…
В его голосе мелькнуло беспокойство, но это лишь дало мне сил вырваться. Я схватила первое, что попалось под руку — это оказался пакет с детскими вещами. Запустила Барсу в голову. Он поймал его на лету и положил на пол. Дальше последовал черед кружки, тарелки, резиновых детских игрушек, которые я купила для малышки.
И ведь в тот момент я швыряла вещи не в него — в сумасшедшую повитуху, угробившую Ирину, в Антона, обманом втянувшего меня в опасную авантюру, в директора, шантажом заставляющего вести уроки, в которых ничего не смыслю, в полицию, которая может в любой момент «повесить» на меня пропажу Ирины…
— Убирайся отсюда. Я пожалуюсь директору!
Барс словно фокусник одну за другой ловил мои вещи, отправляя затем на кровать позади себя.
![Обложка книги Дед Мороз в личное пользование [СИ]](/uploads/posts/images/6/ded-moroz-v-lichnoe-polzovanie-si.jpg)
