Бывшая сводного брата

— Не вини его, — кладет свою раскрытую ладонь сверху, слегка сжимает приободряя. — Он не виноват.

— Угу, — киваю. Опускаю голову вниз, смотрю на чай.

В горле стоит комок, дышать становится трудно. Слезы подкатывают к глазам, грудь рвет изнутри.

Дышу. Концентрируюсь именно на этом. Не хочу реветь. За сегодняшний день хватило с лихвой. Слез пролила уже море, толку от них все равно нет, только потом носом шмыгаю.

Как хорошо, что мы с Максимом помирились. Вспоминаю тепло его рук на своей талии, как он меня прижимал и успокаивал, какие слова говорил.

Пожалуй, Маша права, с полным отцом все же стоит поговорить.

Но моим мыслям не дали прийти к какому-то логическому завершению. Даже решение касаемо отца принять не получается, мои размышления прервали самым беспощадным образом. Из спальни раздается негромкий плач, а это значит единственное. Стасик проснулся.

В ту же секунду забываю обо всех своих переживаниях. Поднимаюсь со стула, спешу к нему. Раз встал посреди ночи, то что-то случилось.

Залетаю в комнату и застываю, даю глазам привыкнуть к полумраку. Пока же присматриваюсь, как могу.

— Мама, — жалостливо зовёт.

Мой маленькой мальчик стоит посреди ковра и трёт глаза кулачками, взъерошенный весь.

— Ты чего проснулся? — подхожу к малышу, поднимаю на ручки, целую.

— Пить хочу, — говорит спросонья. Отношу в кроватку, кладу.

— Держи, — подношу к его рту трубочку от бутылочки с водой, что лежит рядом. — Пей.

Малыш делает несколько глотков, закрывает глазки и засыпает.

— Спи сладко, родной, — шепчу еле слышно. Уходить не спешу. Сижу рядом с ним.

В голову вновь лезут разные мысли. О Максе, о Яре, о старшем Ольховском, о моем родном отце. Смотрю на своего сына, думаю и понимаю, что самое ужасное, что может случиться в жизни, так это забыть.

Забыть свое детство, юность, молодость. Родителей, семью, друзей. Любимого человека. Вашего с ним ребенка.

Так страшно становится, аж дыхание спирает. Резко становится холодно.

Бедный отец! Ему пришлось пройти через это. Он двадцать лет был одинок!

Из коридора доносятся посторонние звуки. Медленно поднимаюсь с мягкого ковра, выключаю свет, выхожу.

— Мира, Слава и Стас приехали, — ко мне подходит улыбающаяся Маша. — Не будь с ним слишком сурова, — между делом шепчет на ухо.

— Не буду, — так же тихо отвечаю ей.

Подхожу к мужчинам, они уже сидят за столом на кухне.