Бывшая сводного брата

— А ты? — пугаюсь. Конечно, Яр не самая лучшая компания, но оказаться в одиночестве гораздо страшнее. Я не смогу быть здесь. Меня снова накроет. Слишком страшно. Слишком странно все вокруг.

— Что я? — ухмыляется. Поглядывает на дверь, нервничает.

— Ты уйдешь? — спрашиваю нервно. Не могу представить как буду здесь одна.

Макс там, на ринге. Ему помощь и поддержка нужны! Лучше бы стояла там, вцепившись в решетку. Смотрела, как избивают любимого человека… Выдержала бы?

Нет. Я бы сломалась. Я б не смогла.

— Хочешь, чтобы я остался? — приподнимает бровь.

Никогда не могла и подумать, что буду просить Ольховского остаться. Но оказаться в незнакомом месте полном непонятных людей в гордом одиночестве гораздо хуже, чем его присутствие.

— Хочу! — заявляю недовольно. Выбора нет. Он должен это все понимать.

— Ты уж определись, мелкая, чего хочешь на самом деле, — подходит ко мне вплотную, сканирует взглядом. Ежусь под ним, мне неприятно. Упрямо поджимаю губы.

— Отойди от меня! — произношу не скрывая ненависти. Смотрю прямо ему в глаза. — Я знаю, чего хочу! И это явно не твое общество!

— Так давай я уйду! — разводит руками. Щурится. — Не нужно будет меня терпеть!

Между нами пылает пламя. Угасшие светлые чувства перешли в жгучую ненависть. И стали взаимны. Теперь не только Ольховский меня ненавидит, но и я его.

— Ольха, ты снова хочешь довести бедную девчонку? — смотрю через плечо бывшего и вижу Молота. Еще одного принесла нелегкая.

— А ты снова хочешь ее спасти? — Яр разворачивается лицом к вошедшему, говорит со злостью.

— От тебя я готов ее спасать хоть трижды в день, — парирует парень. Подходит к нам ближе. Вклинивается между мной и Ярославом. — Ты как? — обращается ко мне не скрывая своего беспокойства.

Смотрю на Ольховского. На Молота. В голове каша. Не понимаю ничего из происходящего вокруг себя.

— Вы мне объясните, что происходит? — требовательно спрашиваю. Достали! Почему от меня вечно надо что-то скрывать?! — Или так и будете делать вид словно я в курсе?

На мгновение в комнате повисает тишина.

— Похрен! — отмахивается Ольховский. — Если быть ублюдком, так до конца! — смотрит на меня. Ухмыляется.

В глазах страх? Нет! Ерунда! Яр не трусливый!

Но ведь и я не слепа. Прекрасно знаю ЧТО я видела. Ольховский боится! И явно уж не меня.