Бывшая сводного брата

— Ты, наверное, уже всю голову сломала почему я тебя ненавижу? — начинает напирать. Не прогибаюсь под его напором. Продолжаю стоять на месте.

— Не до этого было, — цежу сквозь стиснутые зубы. Я сына твоего растила, урод!

Жаль, последнюю фразу пришлось замолчать. Не собираюсь рассказывать правду! Ярослав не тот человек, кто заслуживает стать Стасу отцом. Пусть идёт лесом!

— Мира, не кипятись, — миролюбиво просит Ванька. Он только зашёл в комнату. Смотрю за спину друга в надежде увидеть папу и Макса. Но их не видно.

 — Дай ему все рассказать, — кивает в сторону Яра. — Поверь, ты удивишься.

— Фиг с вами, — произношу обречённо. — Говорите, — соглашаюсь.

— Тебе лучше сесть, — Радько показывает на лавку. Скептически смотрю на него, но не перечу. Сажусь.

Ваня многозначительно смотрит на Яра. Тот прячет ухмылку в краешках губ. Но Радько не отрывает пристального взгляда от Ольховского.

— Ладно-ладно, — поднимает руки в примирительном жесте. — Я буду тщательным образом подбирать слова.

— Во всем, что с тобой случилось виноват твой отец, — голос сводного брата доносится из раздевалки.

Но я настолько сильно вымотан и избит, что едва держусь на ногах.

Хочу крикнут ему, чтобы немедленно заткнулся! Замолчал! Но из груди рвутся только хрипы.

Яр сейчас уничтожит все хорошее, что появилось между нами за эти пару недель.

После жесткого и откровенного разговора с Ольховским мы я Ярославом ушли из дома. Мой брат наконец-то понял, что стал марионеткой в руках опытного кукловода и принял решение свалить.

Я не хотел уходить. Ведь по сути, мне пофиг на их семейные разборки. Но моя матушка уж очень сильно просила присмотреть за Ярославом. Не выдержал. Согласился. И ни разу не пожалел до этого момента.

Ольховский-старший крайне умело промыл Ярославу мозги. Он вовремя заметил увлеченность сыном дочкой своего давнишнего конкурента, настроил Яра против Бариновых, замылил глаза и по-отечески попросил помочь. Ярослав не мог отказать своему папе.

Два года моего сводного брата кидает из стороны в сторону.

Мира влюбила его в себя, но любить дочку Баринова Ярославу было нельзя. Вот он и возненавидел Миру, а заодно и самого себя начал планомерно уничтожать.

— Мой отец? — голос моей любимой девушки полон удивления. Я как можно быстрее иду к ним. Нельзя дать Яру закончить рассказ! Иначе Мира и меня начнет ненавидеть.

— Точне, его принципиальность, — поправляет себя.

— Поясни, — требует. Чувствую насколько она взволнована. Мне нужно вмешаться.