Ну хотя бы посмотрю, как вытянется его лицо, когда вчерашний неформал сегодня придет в дорогом костюме и с брендовыми часами.
Что-что, но чувство вкуса у Рейна всегда было отменное. Даже для этого мира.
Мой бывший предпочитал классический стиль: дорогое пальто, швейцарские часы, ботинки из натуральной кожи, рубашка из брендового магазина и темные штаны, идеально подчеркивающие мужскую фигуру.
— Ты тоже не можешь так идти.
— Я?
— Ты, — улыбнулся Рейн и протянул мне коробку с пиццей. — Пообедаем и отправимся обновлять твой гардероб.
От последней фразы я чуть было не потеряла дар речи.
— Нет, Рейн, я не буду тратить твои деньги.
Сказала спокойно и уверенно, но пиццу все же приняла.
Запах от нее был бомбический. Это явно вкуснее, чем постные макароны.
— Да брось, — фыркнул Рейн, он сделал шаг вперед и оказался ближе. Заглянул в глаза таким взглядом, от которого любая бы сказала «да». Причем на любой вопрос. — Позволь мне помочь.
— Но не за твой счет…
— Ты меня вчера одела, накормила, я просто отдам долг.
Это ведь нормально, отдавать долги?
Рейн был убедителен. И, может, будь на его месте кто-то другой, я бы уже согласилась. Но это был мой бывший. Тот самый, что расплачивался со мной в последнюю ночь…
— Нет, Рейн, я…
— Да брось, — Рейн сделал еще шаг, и теперь его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание. — Ты помнишь, как он смотрел на нас? Неужели ты не хочешь утереть ему нос? Давай повеселимся, прошу.
Последнюю фразу он сказал вкрадчиво, полушепотом, от того, как он вглядывался в мои глаза, по телу пробежала волна мурашек.
Я почувствовала, что щеки заливает румянцем от этих полузаигрываний-полууговоров.
— Ладно, — вырвалось у меня, и я уткнулась глазами в пиццу. А Рейн продолжал смотреть, я это хорошо чувствовала. Его взгляд разъедал. Он вынуждал поднять голову, принять этот молчаливый вызов.
Вспомнила наш последний поцелуй. Снова. Он так врезался мне в память. Этот вкус стали, эти губы…
И зачем он только поцеловал меня тогда? Как мне теперь жить с этим жжением на губах?
— Прекрасно, — наконец нарушил тишину бывший.
— И кстати, я взял рулетиков с корицей к чаю. Твои любимые.
— Как ты все помнишь?
— Не все, — хмыкнул он.
— Мой номер, мою любимую пиццу, рулетики…"
"— А еще твой любимый цвет, твой любимый фильм, твою любимую песню, — Рейн улыбнулся. — Я помню все, что касается тебя.
Сердце пропустило удар.
Как же я тебя боюсь.
Боюсь твоего взгляда, твоего голоса, боюсь, что ты исчезнешь.
