— Несколько дней, — я поднялась следом. — Эйдан, ты больше ничего не хочешь мне рассказать?
— Я люблю тебя, — мужчина ласково обрисовал подушечками пальцев моё лицо и нежно коснулся губ в лёгком поцелуе. — Жди меня. Всё будет хорошо.
И быстро ушёл.
Вроде всё хорошо и план замечательный, но я не могла избавиться от ощущения надвигающейся беды. И эта оговорка жениха не давала покоя.
Ощущение тревоги возрастало и крепло внутри. Чему изрядно способствовала неизвестность перед будущим и тем, что происходило внизу.
Я не знала, что задумал Леонард, что сказали приглашенным на свадьбу гостям родители. Какие слова подобрали, чтобы сгладить назревающий скандал, который непременно должен был разразиться, ведь ничто не могло замять новость о том, что самая ожидаемая свадьба сезона вдруг расстроилась. Я не сомневалась, что слухи будут ходить самые невероятные, что наше имя будут долго обсуждать всё сплетники и кумушки столицы и всей Ванагории. Каждый станет шептаться и с удовольствием смаковать детали, строя догадки.
Но что именно им скажут?
А еще меня очень тревожил Эйдан и его слова. Ведь это была не просто оговорка, а что-то большее. Неужели он решит поквитаться с Архольдом. Надеюсь, что нет, потому что… Я вздрогнула, понимая, что у Эйдана нет ни единого шанса выстоять против Корвила.
Я заходила по покоям, заламывая руки и вздрагивая от каждого шороха, то и дело бросая взгляды на закрытую дверь. В какой-то момент, не выдержав напряжения, решилась и вышла на лестницу, чтобы замереть, растеряно кусая губы.
На площадке второго этажа стояли лакеи, обязанность которых была не выпустить меня из покоев и не дать никому пройти. Интересно, как давно они стоят?
Хотелось узнать ответ и на другой вопрос. Почему они пропустили Эйдана и его мать. Не так. Почему прошёл Эйдан, я и так знала, но виконтесса… В сложившейся ситуации, её никак нельзя было пропускать.
Ответ напрашивался сам собой. Леонард разрешил. Вот оно заслуженное наказание и последствия, которые я должна была стойко принять.
Старший брат всегда отличался изощрённым чувством юмора и жестокостью.
— Вы что-то хотите, госпожа? — спросил один из них. Альер, если я не ошиблась.
— Нет, — покачав головой, я вернулась в свои покои.
Этот день тянулся невыносимо медленно и нудно. Ни отец, ни мать, ни брат так и не пришли поговорить или сообщить о дальнейших планах и судьбе. Меня будто вычеркнули из жизни, выбросили за борт как ненужную, испорченную вещь.
