— Высшая аристократия, не так ли?
Звучало так, будто я была прокаженной.
— В стенах Академии все равны, — как по учебнику ответила я.
— Ну, конечно, — к холоду добавилась язвительность, но из коридора он выходить не спешил. А я отчего- то не хотела входить. — 0 вражде между Ванагорией и Сангорией тоже стоит забыть?
— А причём тут это?
Спросила, а сама уже знала ответ.
— Потому что я сангорианец, — ответил Корвил, вновь выходя на свет.
Его лицо было невыразительной застывшей маской, а взгляд не обещал ничего хорошего.
— Потомок Архольда. Слышала?
— Нет.
— Ну еще бы. Вы никого кроме себя не замечаете. Никогда.
— Зачем вы так? Вы же совсем меня не знаете.
— Ая не хочу знать. Ты такая же, как остальные. Беспринципная и расчётливая дрянь! — процедил он и, не дожидаясь ответа, быстро спустился вниз и ушел.
— И почему он так с тобой обращался? — выслушав мой рассказ, спросил Эйдан.
Я пожала плечами.
— Если бы я знала. До сих пор не понимаю. Можно было принять за веру его не любовь к ванагорийкам, ведь наши страны тогда действительно враждовали.
Но в Академии было полно других девушек и парней из Ванагории. И с ними он обращался на порядок лучше. Аристократия? Тоже не показатель. Архольд не смотрел на классовые различия, окружая себя и одними, и другими.
— И что тогда?
— Не знаю, — вздохнув, ответила я и вновь вернулась на диван. — Просто пришла к выводу, что он избрал меня игрушкой для битья без каких-либо оснований и пинал, наслаждаясь беспомощностью и не способностью достойно ответить.
— Почему ты не рассказала учителям? Не обратилась к ректору? — Эйдан приобнял меня за плечи, и я вздохнула, вновь ощущая чувство покоя.
— А обращаться было не с чем. Он не делал ничего плохого, просто выставлял дурой и подвергал унижению. Со стороны придраться было не к чему, но чувствовала я себя ужасно. День за днём, неделя за неделей.
— Мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это, — молодой мужчина поцеловал в висок и прижался еще теснее, гораздо теснее, чем это разрешалось нормами и правилами.
Но я не возражала.
— Клянусь, я пыталась его игнорировать, пыталась не замечать. Но становилось только хуже. Он словно старался вывести меня из себя, пробиться через защиту. Чем сильнее я сопротивлялась, тем жёстче Корвил действовал. Пока я сама не стала огрызаться в ответ.
— И когда всё изменилось?
— На весеннем балу Душ в Академии.
— И что там произошло?"
"Язык словно прирос к нёбу. Надо было всё рассказать Эйдану, но я не могла. Не потому, что боялась.
