Разворачиваюсь в его объятиях и утыкаюсь носом ему в грудь.
— Все хорошо, врачи сказали, у нее легкое сотрясение, вкололи успокоительное, и теперь она спит, — отчитывается он быстро.
Поднимаю взгляд и смотрю на загорелое лицо Титова. У него рассечена бровь, и я невольно поднимаю руку и пальцами касаюсь виска.
Запоздало ловлю себя на этой вольности и хочу отдернуть руку, но Герман перехватывает ее и прижимает к своему лицу.
Эта близость ненормальна. Она невозможна между нами. Мы друг другу практически никто, но одновременно с тем внутри проносится куча мыслей, эмоций.
И страх, боль, радость оттого, что все хорошо.
Герман на секунду прикрывает глаза, и я замечаю мешки, которые залегли у него под глазами. Устал. Не спал. Наверняка испугался за дочь.
— А ты как? — спрашиваю его и все-таки забираю свою руку.
Нам не стоит переходить границ, нужно оставить все так, как есть.
— Все в порядке, у меня никаких повреждений.
— А это? — указываю пальцем на рану.
— Мелочи, — отмахивается.
— Как это произошло?
Герман берет меня за руку и тянет к небольшому диванчику, который стоит тут же в палате.
Сажает меня, сам садится напротив.
— Ехали мы по Парижу на арендованной тачке, и нам в зад прилетел автомобиль. У чувака отказали тормоза, — Герман пожимает плечами.
— Какой кошмар! — прикрываю рот рукой.
— Я был в панике, когда звонил тебе, — Герман устало трет шею. — Наверное, не стоило сразу тебя дергать, ведь, по сути, мы легко отделались, оба были пристегнуты. У Эмили легкое сотрясение.
Ее оставили до завтрашнего вечера, если все будет в порядке, то отпустят уже завтра. Она, конечно, больше испугалась, но все обошлось.
Кладу руку ему на плечо:
— Ты правильно сделал, что позвонил. У меня на ближайшие дни нет никаких проектов, так что я лучше проведу время с дочерью.
— Сколько у тебя есть дней? — я вижу, как его глаза загораются. — У нас осталось пять дней отпуска. Проведешь это время с нами? У нас двухкомнатный номер, недалеко от центра — всем хватит места.
— Думаешь, это уместно?
— Думаю, это идеально.
Эмиля будет рада видеть тебя.
— Ну хорошо, — сдаюсь. — Только при одном условии. Сейчас ты поедешь в гостиницу и ляжешь спать. На тебе лица нет.
— Брось, я в порядке, — отмахивается.
— Нет, не в порядке. И посмотри на этот диван. На нем едва хватает места одному, а вдвоем мы с тобой не поместимся.
Герман улыбается уголками губ:
— Помнишь крохотный диван в нашей квартире? Мы почти месяц спали на нем, пока ждали новую кровать.
