Мне хочется вернуть свою одежду и надеть сверху еще несколько слоев, потому что я слишком уязвима сейчас. Чувствую себя падшей женщиной.
Герман не дает мне уйти, тут же вырастает рядом и прижимает к себе.
— Прости, если обидел, — в голосе раскаяние. — Я лишь хотел сказать, что ты моя. Я тебя люблю и не отпущу больше никуда. Даже к этому костоправу не отпущу, поняла?
Слова согревают. Тиски, сжимающие грудь, ослабевают. Обнимаю Германа в ответ, а тот расслабляется.
— Герман, мне нужно с ним говорить, я хочу сама.
— Тамила… — злится, что все идет не по его. — Я могу это сделать, объяснить ему адекватно, по-мужски.
— Герман! Я. Хочу. Сама. Слышишь?! Он не заслужил всего этого.
— Хорошо, Тами, — выдыхает.
Уходит в спальню, возвращается с футболкой в руках, и я тут же натягиваю ее.
— И, Герман, мне важно понимать, что тебя ничего не связывает с Инессой.
— Мы расстались с ней еще до поездки во Францию, — произносит твердо. — Часть ее вещей по-прежнему оставалась в моем доме, как и она сама, потому что она отказывалась от нормального диалога, но у меня все-таки получилось освободить свою квартиру.
Кроме этой гребаной баночки тут больше ничего нет.
Киваю.
Осталось бы еще понять, будет ли для меня место в этом доме.
После другой женщины.
Глава 33. Попутчики
Тамила
— Мамуль, я останусь еще на денек у бабушки с дедушкой? — упрашивает меня Эмилия.
Вообще на нее это не похоже. Обычно она ограничивается одной ночевкой у бабушки и дедушки, потом ей становится скучно, и она спешит домой.
— А как же школа?
— Я сделала все уроки еще в пятницу. Дед сказал, что завтра отправит меня с водителем домой, я переоденусь, и меня отвезут в школу.
— Вот как? — я правда удивлена.
— Мамуль, деда учит меня играть в нарды! Это так интересно! Ну пожалуйста-пожалуйста! Тем более обещали приехать бабушка Света и дедушка Игорь!
Мои родители?
Они собираются периодически, это не должно удивлять, но все равно будто что-то не сходится.
— Хорошо, Эм. Только обещай, что в понедельник будешь в школе без опозданий! А я подготовлю для тебя форму на завтра.
— Ты лучшая, мамуль! Целую, пока!
— Привет бабушкам и дедушкам.
— Ага.
Откладываю телефон и смотрю на себя в зеркало.
Смотрю и не узнаю.
Глаза чумные, безумные. Блестящие, горящие. На щеках румянец, скулы, губы, грудь затерты щетиной Титова. Тело очень чувствительно, остро реагирует на каждое движение.
При воспоминаниях о прошедшей ночи низ живота сводит сладкой истомой, меж бедер пульсирует.
