Так учил меня отец: принимая ответственность, ты видишь четче все пути, все дороги, по которым можешь вылезти из задницы.
Вылезти из задницы нужно было очень. Срочно! Лера вела себя странно, и да, она говорила, что верит мне, но почему-то казалось иначе. Словно поселилось в ней что-то…там, глубоко внутри…что-то необъяснимое, что-то сверхъестественное типа третьего глаза. Блядь, не знаю! Но как будто бы одна часть ее души прекрасно знала, какой я мудак на самом деле.
Давило.
Нужно было срочно брать себя в руки.
На нервах слишком резко затормозив рядом со входом, я шумно выдохнул. Сердце опять слишком сильно билось в груди.
Сжал руль.
Ладони вспотели.
Нет, все это не приносит мне удовлетворения или удовольствия. Мне хотелось забыть все, что прооизошло и вернуться в свою спокойную жизнь. В мой маленький мир. Наш с Лерой маленький мир, а не быть вечно грязным. Сука!
Я собирался поступить правильно. Я хотел оградить свою семью. Я хотел…в любом случае уже неважно чего я хотел, и какие мной двигали мотивы.
Все просто провалилось в бездну. В. Гребаную. Кроличью. Нору.
Шел дождь. Я написал Кристине, что приехал, и через десять минут она бежала к моей машине с пакетами. Чтобы они не залили мне салон, я вышел и помог убрать их в багажник.
Сейчас, конечно, я думаю, что хуй бы с ним. Лучше бы залили они мне салон, но…изменить уже ничего нельзя.
Кристина села в мою машину, я сел следом.
С хлопком моей двери образовалась тишина.
Я смотрел перед собой. Кристина нервно крутила кольцо с огромным бриллиантом на пальце.
Оба не знали, как и с чего начинать этот разговор.
- Я люблю свою жену, - наконец вытолкнул я хриплым голосом.
Кристина коротко, нервно кивнула.
- Я тоже. В смысле…Эмиля. Не твою жену, само собой, хотя она очень…господи, - из ее груди вырывался тихий смешок, и я повернул голову.
Ее пальцы подрагивали, пока она потирала лоб, глядя в область своих коленей. Тонкая лямка ярко-красного, шелкового топа сползла с плеча. Ее влажная кожа с капельками дождя, блестела.
В горле у меня пересохло.
Резко отвел взгляд, снова уставившись перед собой.
Нельзя.
Заходить на территорию ее тонких ключиц и на территорию собственных, обжигающих воспоминаний, где под этими ключицами была полная грудь с розовыми, острыми сосками.
Нельзя.
- Давай сделаем вид, что ничего не было? - прошептал, она снова кивнула.
- Я хотела попросить тебя о том же.
- Хорошо.
- Да…хорошо…
Короткая тишина.
