— Что у тебя с руками? Ты подрался? С кем?
Поднимаю голову и смотрю в красивые медовые глаза:
— Ты простишь меня когда-нибудь?
Инга пытается вырвать свою руку из моей хватки, хочет отступить. Но я не могу ее отпустить.
— Сегодня я узнал, что все то, чему я верил, — полная хрень, — говорю честно. — Когда мы были молоды, мне рассказывали о тебе так много. Боже… сколько было грязи.
Разина отшатывается, и я отпускаю ее. Растираю лицо руками. В глазах печет, сердце ноет.
— Я был таким мудаком, Инга. Поверил им. Поверил во всю эту грязь.
Но что хуже — отправил тебя избавиться от ребенка.
Инга плачет, по ее лицу стекают ручьи слез, и она даже не пытается их стереть.
— Это ведь был мой ребенок, Инга? — спрашиваю сипло. — Да?
— У меня кроме тебя никого не было, Никита, — ее голос будто безжизненный. — Конечно, это твой ребенок.
— Прости меня, Инга, — я знаю, что мои слова не помогут. Ни ей, ни мне. — За то, что предал твою веру, за смерть нашего нерожденного малыша. — Инга всхлипывает и зажимает рот рукой.
— За то, что я унижал тебя. За увольнение. Инга, прости. Прости, если сможешь.
Неожиданно Разина одним махом стирает слезы, ее скулы двигаются со злостью:
— Ну вот я простила тебя, Никита. Отказалась от злости. Дальше что, Фадеев?
— Дальше? — спрашиваю ее, не понимая.
— Да. Дальше. Целых тринадцать лет ты варился в собственной ненависти ко мне. Вместо того, чтобы хоть немного подумать, попытаться разобраться, ты разрушил все парой фраз. Так легко и умеючи, будто это ничего не значило для тебя.
Ты хоть представляешь, через что я прошла? Травля, смешки, презрение. Ненависть. Твоя. Отца. Одиночество. Если бы не бабушка, я бы, наверное, умерла. Так вот, Никита, у тебя есть мое прощение. По всем фронтам. Ты прощен. — В ее глазах вспыхивает злость. — Продолжишь жить как ни в чем не бывало?"
"— Разве это возможно? — ответ мне не нужен.
— Вот именно, Никит, — кивает, опускает устало голову. — Так что засунь свои извинения куда подальше. И еще. Насчет того ребенка…
Она открывает рот.
Закрывает. Хочет что-то сказать, но не может.
— Он.. Он…
У меня звонит телефон. Машинально достаю трубку. На экране номер телефона воспитателя. Я понимаю, что это связано с Женькой. Разговор у нас с Разиной очень важный, но я не могу игнорировать этот вызов. Может, что-то случилось с моей дочерью.
— Инга, прости, мне надо ответить. Это насчет Женьки.
Разина качает головой:
— Хватит просить прощения, — разворачивается и уходит, а я отвечаю на вызов.
