Я все понял, не маленький!
– Был бы не маленький, сидел бы там, где я тебе сказала! Зачем ты вообще вышел из кабинета?
Я ругаю себя за то, что срываюсь на ребенке, но нервы настолько расшатались, что невозможно держать все в себе.
Ничего ужасного не произошло. Ратмир ничего не понял. Не мог понять! Наверняка все думают, что Миша сын Марата. И пусть думают так дальше. Я ничего не хочу менять.
Но все-таки зачем он так поступил? Этот его поступок... так на него не похоже.
Был бы это какой-то другой человек, в глубине души я была бы ему благодарна за то, что прикрыл меня перед главврачом, но Юнусов… Боль и обида на него настолько сильны, что, наверное, потребуется не одна жизнь, чтобы я смогла простить его.
Отпроситься у меня все-таки получилось. Хоть и с горем пополам, но разрешили уйти вечером. Пришлось придумать несуществующую мигрень. Кое-как дождавшись конца смены, спускаюсь по лестнице, попутно набирая номер мамы, чтобы узнать, где они и подъехать туда.
– В парке? Хорошо, я через десять минут буду.
Бросаю телефон в сумку, выхожу из здания больницы, и вижу в вечерних сумерках знакомый силуэт.
Ратмир стоит возле лавочки и, заложив ладони в карманы брюк, смотрит прямо на меня.
Он не мог оказаться здесь случайно. Определенно ждет меня. И первая мысль, которая набатом бьет в голову: он точно обо всем догадался. Миша. Он хочет его забрать...
Часть 12
Не знаю, почему у меня возникла именно эта мысль. Самая первая, спонтанная. Наверное, человек каких-то угрожающих моментах всегда думает о самых дорогих им людях.
Для меня это, безусловно, сын.
Даже если Ратмир с подсказкой отца или без все-таки как-то догадался о том чей Миша ребенок, с чего вдруг ему его отбирать?
Дети редко нужны сбежавшим предателям-папашам. Даже если они не знали о них все эти годы…
Привожу дыхание в норму и, специально не глядя на Юнусова, гордо прохожу мимо.
– Так и будешь делать вид, что мы не знакомы?
Не реагирую на реплику, иду дальше.
Не хочу говорить с ним. Потому что если начну, боюсь, не смогу остановиться и выскажу все, что думала о нем все эти годы.
– Ань!
Не оборачивайся! Иди!
– Бежишь от меня?
– Я тороплюсь.
– А похоже на побег.
– Не вижу смысла тратить время.
– Брось. Лично я был рад снова встретиться.
И вот тут я просто не могу остановиться. Потому что то, что он сказал, больше похоже на издёвку.
– Рад? – оборачиваюсь. Стараюсь не сильно показывать волнение, но адреналит так сильно качает кровь, что совладать с эмоциями крайне сложно.
