Мне очень неловко, как и каждый раз, когда он начинает намекать на симпатию ко мне.
До моего прихода в эту больницу он встречался с девушкой, несколько лет, и вот пару месяцев назад они расстались. Он сказал, что просто потому что отношения изжили себя, но медсестры шушукаются, что это из-за меня."
"Последнее, чего я бы хотела, это чтобы он рушил свою жизнь. Я не могу ответить ему взаимностью, по крайней мере пока…
Замечаю спешащую к нам маму с большой сумкой в руках, и не понимаю, что именно чувствую. Это и радость, и грусть, и небольшая обида… Ведь как бы я не старалась забыть прошлое, отпустить и понять мотивы родительницы, сделать это очень сложно.
Сейчас я сама мать и на все смотрю совершенно другими глазами.
– Здравствуй, доченька. Как я рада тебя видеть.
– Привет, мам.
Я встаю, мы обнимаемся, целуем друг друга в щеки.
– Извини, на первую электричку не успела, пришлось брать билет на два часа позже.
– Не страшно, я сама только недавно освободилась.
– И я ненадолго, скоро отец с работы вернется, к шести я уже должна быть дома.
– Я все понимаю, не волнуйся.
Я честно стараюсь быть искренней, но червячок обиды все равно гложет.
Когда я пошла всем наперекор и заявила о разводе с Маратом, отец был в настоящей ярости. Живот уже был большим, соседи и так шушукались, что я вышла замуж ""по залету"" и тут развод! Марат не был сильно против, ведь его тоже буквально заставили выйти за меня. Плюс я не подпускала его к себе, он злился… В общем, у этого брака не было будущего.
Я сообщила о своем намерении уехать и в тайне надеялась, что мама поддержит меня, поедет со мной.
Я не собиралась бросать учебу и брать академ, решила попробовать совмещать материнство и институт. Я не могла потерять целый год! Но мама не поехала со мной, хотя я просила. Мне очень нужна была ее помощь.
Я все понимаю, она сильно боялась гнева отца, но разве дочь не важнее?
Миша для меня самое дорогое, я ради него и в огонь и в воду и даже готова отдать жизнь. И уж точно ради его счастья не стала бы прогибаться под мужа-тирана.
Но она сделала другой выбор. И я не стала ее осуждать, справилась сама. Правда, осадок остался.
Осложнилось все еще тем, что отец отрекся от меня после моего бунта и запретил приезжать домой, и матери запретил со мной общаться. Теперь ей приходится делать это тайно, пока он на работе.
И это тоже сильно задевает. Но что поделать…
– Мам, это Виталик, анестезиолог с моей работы, – представляю коллегу, когда вижу ее интерес в его сторону.
