– Входите, – открывает передо мной дверь.
– Благодарить не буду.⠀
Разгадка, что я здесь делаю, сразу же появляется перед глазами. Стоит передо мной и смотрит даже очень доброжелательно.
– Василий? Но… извините, я не поняла. Что это все значит?
– Как добрались?
– Нормально. Но ваш водитель даже не потрудился сказать, что везет именно к вам! – я возмущена.
– Это я попросил его не говорить. Хотел сделать сюрприз.
– Как видите, я не слишком люблю такие сюрпризы.
Я выдохнула увидев его, но не совсем.
Какого черта?⠀
– Извините, Василий Александрович, но я правда не понимаю, что здесь приходит.
Мне срочно нужно было попасть домой, мой сын приболел.
– Надеюсь, с ним все хорошо?
– Уже да, но он ждет моего возвращения. Поэтому, если позволите, я бы хотела уехать.
– Раз так, не будем тянуть. К тому же и у меня дело срочное. Пройдемте в мой кабинет, – и уверенно зашагал вверх по лестнице.
Судя по его настрою – он решителен и вряд ли я смогу вот так просто развернуться и уйти. Ему что-то от меня нужно.
Только что?
Вряд ли романтические отношения, обстановка не располагает.
Не выпуская из рук скальпель, шагаю за ним, костеря себя на чем стоит свет. И надо же было вляпаться в такую ситуацию!
Когда я спасла его, он выглядел обыкновенным мужчиной, никак не криминальным авторитетом. И его мама была такой милой, со слезами благодарила за спасение сына, конфеты принесла.
Кажется, она сама не знает, кто ее сын.
– Прошу вас, – приглашает меня в свой кабинет. Я настороженно вхожу… и вижу на кожаном диване лежит мужчина.
А вся его белоснежная рубашка в крови.
Интуитивно делаю шаг назад, но дверь за моей спиной закрывается.
– Василий Александрович, пожалуйста, отвезите меня домой, – не сводя глаз с раненого (или убитого?) произношу едва не рыдая. – Я не понимаю, что здесь происходит, но то, что я вижу, мне не нравится.
– Не бойтесь, Анна, вам никто не навредит. Вас привезли сюда оказать мне большую услугу. Это мой хороший друг и как видите, его ранили. Подстрелили.
– Ему срочно нужно в больницу, слишком большая кровопотеря.
– Увы, в больницу ему нельзя. Долго объяснять, почему. Но думаю, вы сами все понимаете, не ребенок.
Конечно, понимаю. Еще как понимаю!
Этот человек пострадал при каких-то разборках, и лишняя шумиха им не нужна.
Они привезли меня сюда, чтобы именно я извлекла из него пулю…
– Василий Александрович, вы же понимаете: то, что вы мне предлагаете – это незаконно, – стараюсь придать голосу больше спокойствия.
