Он не сможет заставить меня насильно.
Не сможет же…?
– Конечно, я понимаю, – спокойно соглашается он. – Но с другой стороны, вы же не можете спокойно смотреть как умирает человек?
– Не могу, и поэтому настаиваю – его необходимо отвезти в больницу. И как можно скорее.
Мужчина действительно выглядит плохо. Бледный, дыхание поверхностное, рваное. Он в полузабытье, очевидно, ему дали какой-то препарат. Возможно, что-то не совсем законное, чтобы унять боль.
– Анна Руслановна, это невозможно, понимаете? Произошла одна неприятность, о которой вам лучше не знать, и этому мужчине нужно срочно помочь.
Я вам хорошо заплачу.
– Мне не нужны деньги! – выходит слишком резко.
– Всем нужны деньги. Тем более вам. Мать-одиночка, которая пока работает на полставки. Не за горами школа, это большие траты.
– Василий Александрович, пожалуйста. Не уговаривайте. Я просто не могу это сделать! Здесь… здесь не стерильно! Нет операционного стола, необходимых инструментов и медикаментов. Нет помощника. Нет даже маски! Делать сложную операцию в таких условиях – риск.
– Это не проблема, – отвечает Невзоров и пересекает комнату. Открывает дверь, в там…
Посередине небольшой комнаты стоит самая настоящая медицинская каталка, а нам ней пока выключенная хирургическая лампа. Рядом переносной стерилизатор, в котором наверняка лежат инструменты.
– Хирургический халат, перчатки и прочее лежат на кресле. Думаю, мы предусмотрели все. Кроме помощника. Но если очень будет нужна какая-то помощь – что-то подать, я позову своего человека.
Меня мутит. Он действительно предусмотрел все. Когда меня везли сюда, они даже не думали о том, что я не соглашусь.
Но как я могу согласиться? Это же чистой воды безумие!"
"Это незаконно. Это опасно, в конце концов!
– Я не могу, – пячусь назад. – Пожалуйста, простите. Не могу.
– Вы уже делали такое! Вы спасли жизнь мне!
– Это было совсем другое. Вас привезли в больницу, была безвыходная ситуация…
– Сейчас она тоже безвыходная! – он явно начинает заводиться. – Счет и идет на минуты, разве вы не видите?
– А если он умрет? Что будет тогда?
– Это будет плохо, этот человек мне нужен живым.
Только теперь замечаю на запястья раненого мужчины характерные следы то ли от веревки, то ли от наручников.
Это не друг, – доходит до меня, – скорее наоборот.
Здесь произошло что-то ужасное и меня хотят в втянуть в эту паршивую ситуацию.
Я мало смотрю кино, но знаю, что ничем хорошим подобное не заканчивается.
Нужно просто уйти! Уйти, и все.
