Но нет, я действительно сделала подпольную операцию какому-то человеку. Не понимаю, как. Даже смогла поставить анестезию, представление о которой до сего дня имела лишь довольно поверхностное. Просто действовала на автомате, по учебнику. Полностью отключила страх и эмоции.
Когда я поняла, что просто уйти не получится, решила, что мой долг спасти этого мужчину и думать нужно только об этом. Если я уеду, он точно умрет. А так хотя бы есть призрачный шанс.
Ранение оказалось глубоким, очень сложным. Пуля застряла в ребре, в каких-то миллиметрах от сердца.
Прежде мне никогда не доводилось даже присутствовать на подобного рода операциях, не то, что делать самой. В одиночестве.
– Он будет жить? – спросил Невзоров, глядя на проведенную мной работу. Пациент мерно дышал.
– Не знаю, – честно ответила я, стягивая одноразовые перчатки. – Ближайшие 24 часа будут решающими. Я сделала все, что могла. А теперь хочу поехать домой.
– Говорить он сможет?⠀
– Не знаю. Скорее да, если очнется. Но его нельзя напрягать, нужен полный покой и пристальное внимание врача.
Эта операция лишь малость, дальнейшая его жизнь зависит от ухода.
– Меня не волнует его дальнейшая жизнь, – холодно сказал Василий Александрович, – он просто должен очнуться и кое-что нам рассказать. Все.
– Я просто предупредила, это мой долг.
– Я очень благодарен вам, Анна, и теперь перед вами в долгу. Вы всегда можете обратиться ко мне за людей помощью.
– Спасибо, но мне ничего не нужно. И деньги тоже. Просто отвезите меня домой.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Не понимаю, куда именно я не по своей воле влезла и что мне за это будет. Надеюсь, что наши пути навсегда разошлись и я забуду обо всем как о страшном сне.
Выйдя из комнаты сына, бесшумно закрываю за собой дверь и иду на кухню, где горит приглушенный свет."
"Ратмир сидит за барной стойкой, в его руках телефон, а во взгляде сотня вопросов.
– Где ты была? – начинает с главного. – И что это за сообщение от тетя пришло? Какая черная машина? Какой лес? У меня сел телефон и поэтому я не слышал твоего звонка.
Потом забрал из машины зарядку, включил и тут такое! Я звонил тебе с десяток раз, ты не брала трубку.
Не брала. Потому что не знала, что сказать.
Когда я писала то сообщение, еще не знала, к кому меня везут и зачем. Когда узнала – пожалела, что написала такое.
Невзоров ни о чем прямо не говорил, но я сама поняла, что о таком нельзя распространяться, не дура. Ратмиру не нужно об этом знать.
