Слава ставит передо мной пузатую кружку. Себе наливает кофе.
— Может, не стоит пить кофе? — говорю неуверенно и указываю подбородком на кружку. — У тебя глаза красные и слипаются. Ложись спать. Отдохни, а я поеду домой.
Поднимает на меня темный взгляд, смотрит пронизывающе:
— Останься.
Моргаю, пытаясь понять, не послышалось ли мне.
— Соня уехала с твоим вещами, а у меня места на десятерых хватит. Или тебя где-то ждут? — спрашивает севшим голосом.
— Нет, — отвечаю тихо. — Меня никто не ждет.
Глава 20. Я лишь тебя пригубила, а ты меня выпил до дна
Таня
— Выкладывай.
Черт, а я так надеялась избежать допроса.
— Просто ответь на вопрос, — Слава не сдается. — Ты на всех детей так реагируешь или только на детей своих знакомых?
Сглатываю. Вот так неожиданно моя тайна, которую я хранила за семью печатями, раскрылась и показалась в наиболее неприглядной форме в самое для этого неподходящее время.
— Так как, Тань? — Волков сидит напротив и крутит в руках пустую чашку.
— У тебя есть сигареты?
Недовольно поджимает губы.
Видно, что ему не хочется давать мне пачку, но понимает, что никакого права он не имеет на протест или высказывание недовольства. Мораль, впрочем, читать мне тоже поздно.
Знаю, что дрянь все это. Знаю, что надо бросать. И брошу, обязательно брошу, когда сама захочу.
Слава молча подходит к кухонному шкафу, достает сигареты и протягивает мне. Включает вытяжку на полную мощь. Подкуривает мне, затягивается сам.
Рассматриваем друг друга, как два цирковых урода.
Он — ломаный зависимостью, я — пожинающая плоды своих решений, увязнувшая в трясине страхов и триггеров. Нормальными нас можно назвать с натяжкой. С о-о-очень сильной натяжкой.
— Чем меньше ребенок, тем хуже, — выдыхаю дым и тушу окурок."
"Тянусь за второй. Слава жадно следит за каждым моим движением.
— Поэтому, когда я приехал со Златой, ты вела себя спокойно.
Качаю головой.
— Не совсем так. Мне было сложно, но с годами я научилась более-менее с этим бороться. Я долгое время работала с психологом, но в какой-то момент у меня к нему упал уровень доверия.
— Почему? — спрашивает настороженно.
— Врачебная этика не приветствует связь с пациенткой, но его это не остановило. Настойчивые зазывания на свидания привели к тому, что мне пришлось отказаться от его услуг.
— Он принуждал тебя к чему-то? — голос хриплый, во взгляде злость.
— Что? Нет! — качаю головой. — Ощутимых границ он не переходил, но о дальнейших сессиях речи быть не могло.
