А через пару часов мама принимается меня отчитывать:
— Вроде девка взрослая, а веришь в какую-то дребедень!
— Мам, да мы просто с девчонками повеселимся.
— Лучше б назад в город поехала да мужа нормального нашла, чем с деревенскими девками дурью маяться! — мама так демонстративно фыркает, что я, не сдерживаясь, закатываю глаза.
Нет, вот обязательно мне настроение портить? Господи, да мы просто костер с девчонками пожжем на берегу, сосиски пожарим да по стаканчику вина выпьем. Преступление — жесть.
— Ой! — бабуля упирает руки в боки.
— Давно ль ты забыла, что сама девка деревенская?
Бабулю лучше не злить, да. Она вообще мировая, но раз в год, как говорится, и палка стреляет. Да так, что спасайся кто может.
— Я мужа никогда не искала по прудам да по речкам — и не собираюсь! — гордо.
— А вот лучше бы сходила хоть раз, сухоцвет свой в реку закинула! — мама ахает, а я зажимаю рот ладонью. — Может, кто путный бы нашелся и на старую деву!
— Мама!
— И не надо мне тут мамкать! Пилит, пилит, пилит! Господи, да когда ж у тебя силы-то пилить закончатся и ты своей жизнью займешься?!
— Вот не надо сейчас про мою личную жизнь! — срывается и уходит.
Тут же возвращается, ставит руки в боки и окидывает меня недовольно взглядом:
— Хочешь искать приключения на собственную задницу — валяй! Только знай: ни одной приличной девушки там сегодня не будет! Все шалашовки подзаборные, и ты такой же будешь, если пойдешь!
Открываю рот, не в силах как-то ответить на это. Обидой жгучей накрывает, что завыть в голос охота.
— Уж лучше шалашовка, которая любовь и ласку мужскую знает, чем как ты — каменный алтарь для поклонения! — бабулю тоже срывает.
Встает, повторяет позу мамы: руки в боки, глаза прищурены. А посреди всего этого я — в белом сарафане-ночнушке с букетиком Кузьминичны. И как их одних оставить? Поубивают друг друга ведь.
Вообще бабуля моя в сторону мамы при мне никогда выпадов таких не делала, сейчас то ли накипело, то ли меня стесняться перестали.
— Да ну вас! — мама, махнув рукой, уходит.
С грохотом закрывается дверь в ее спальню.
— И не хлопай мне тут дверьми! — летит вдогонку от бабули.
Хватаю ртом воздух, только сейчас понимая, что все это время реально не дышала. Бабушка рвано вздыхает и смотрит на меня с теплотой:
— Ты иди, Нюшенька. Повеселись там. А мать свою не слушай — она собственными руками свою жизнь запустила, а теперь виноватых ищет. Глупости все, что она говорит. Иди и не спеши обратно домой.
