Об этом я рассказала Торгарду тихо, когда тот махнул рукой сирене, что та свободна, и приказал Фирену проследить за ней, чтобы та добралась до места, которое ей определили как каюту.
Торгард сжал деревянные перила. Почти раскрошил их. Он смотрел на горизонт.
Я положила руки на плечи Торгарда.
— Зачем он ушел с ними? — спросил он, но ответ Тору точно не нужен был.
— Он сделал свой выбор.
— Ей можно верить? Может, его похитили.
— Можно. Она не лгала. Ты ведь знаешь, что если она не может сказать, то просто говорит об этом.
— Поверить не могу. Снова предал. Ушел на ту сторону.
— А что его ждало бы здесь? Трибунал. Разбирательство. Крах морской карьеры.
— Они враги, — с нажимом произнес Торгард.
— Предавший раз предаст ещё раз. Разницы-то нет…
— Ты права. Я был слеп.
— Поговори с Фиреном. Он был его другом тоже.
— Беспокоишься о нем? — Торгард посмотрел на меня через плечо.
— Он твой друг. И в отличие от Валариса не лицемерил.
— Вы никогда не ладили.
— По крайней мере, от него было ясно, чего ожидать. Он прямой как палка в своих высказываниях. А ещё он всегда подозревал меня в том, что я с тобой только из-за твоего статуса и денег. И опять же, не скрывал подобного. А Валарис казался таким чутким, добрым. Он ведь не хотел пускать меня тогда в гостиницу, чтобы я не видела тебя… с другой.
Глотнула, даже спустя пять лет это воспоминание приносило боль. Я перехватила своё горло, пережидая спазм.
И снова… разве это не истинная связь? Ведь мне больно даже думать о том, что Тор был с другой. Пусть это и не правда. Меня царапает, протыкает каленым железом сердце.
Он мой истинный. Совершенно точно. Но я не скажу ему об этом.
— Валарис настаивал на том, чтобы я встретился с тобой и поговорил по душам после того, как получил ту магическую карточку.
— Но ты не встретился.
— Он слишком хорошо меня знал, — Торград стиснул челюсти. Потом развернулся и привлек меня к себе.
Отнял мою руку от моего горла. Сжал в объятиях. Я уткнулась ему в шею. От него пахло корабельной смолой, морской солью и бризом.
Дышала бы и дышала. Но…
Он мне чужой.
— Карточку прислал не он, — напомнила я.
— Но он испугался последствий своего поступка. Он угрожал не только члену моего экипажа на службе империи, но моей истинной. Он трус. И не захотел взять ответственность за свои поступки.
