Он сделал шаг вперёд и, не раздумывая, толкнул ворота. Те с лёгким скрипом поддались, открывая перед нами тёмное пространство внутри.
А потом мой дракон кивнул Фирену. Тот остался с нами, а контр-адмирал и Торгард скрылись из виду.
Минуты тянулись бесконечно медленно. Я волновалась, прислушиваясь к глухим ударам, звукам боли, доносившимся из глубины этой развалины. Казалось, время застыло в ожидании, а сердце билось в такт этим тревожным звукам.
Но вдруг всё стихло.
Из глубины старого дома послышался мамин голос.
Я не раздумывая рванула в ту сторону. Окна были заколочены, и повсюду царил мрак. Но я шла на свет, переступая через тела.
Мои глаза медленно привыкли к полумраку. Внутри оказалось огромное помещение, заполненное старыми ящиками и бочками. Запах сырости и затхлости бил в нос.
Когда я вошла в помещение, меня охватило странное чувство. Это было совсем не то, что я представляла.
Моя мать расслабленно сидела в потертом кресле. На её руках сидел Нерей. Сын с интересом смотрел на ещё одну женщину, что в темном плаще и с покрытой головой сидела напротив них и монотонно что-то рассказывала.
Настолько монотонно и бесчувственно, что мне показалось, будто она вовсе не жива. Её голос скрипел, как заведенный механизм.
Торгард сдернул с головы женщины капюшон. Но это не привело женщину в чувство. Она не замечала нас, продолжая говорить.
— Остановись, — повелела моя мать, и женщина замолчала. И только после этого мама улыбнулась мне, тепло и спокойно. А Нерей спрыгнул с её колен и побежал ко мне.
Я упала перед ним на колени и обняла его.
— Мой сынок, с тобой всё в порядке? Как же я переживала! — сказала я, зацелованного сына.
Но вскоре я поняла, что тишина была слишком напряженной.
Мама так и не подошла ко мне, пока я зацеловывала сына.
И когда я подняла глаза, передо мной предстала немая сцена.
Торгард стоял, смотря на женщину на стуле, а затем перевел взгляд на нас с сыном.
И только после этого я обратила внимание на то, что она мне знакома.
Это была его мать. Леди Хард.
Когда я перевела непонимающий взгляд на свою мать, поняла, что она тоже замерла. Она смотрела на контр-адмирала, который одной рукой сжимал рукоять меча, а пальцами другой — дотрагивался до её щеки.
Я никогда не видела свою мать такой растерянной и нерешительной.
Объяснения были излишни. По матери было видно, что она знает контр-адмирала. Её глаза выдавали её с головой.
— Это ведь ты? — голос бравого контр-адмирала дрогнул.
