Бывшие. Первая жена

Просто удар по нервным окончаниям, такое горячее у него тело. Бусинки напряженных сосков прикасаются к груди.

Его рука на шее не дает отклониться. Мой рот широко открыт, пока Роман медленно, глубоко и сладко целует меня.

Это первый бесстыжий поцелуй…

Он совсем не такой, как у Яна.

Роман отодвигается, часто дыша.

Рассматривает мои глаза и улыбается влажными губами. У меня кружится голова: не от алкоголя, от того, что сильный и страстный самец только что поцеловал меня, как самую желанную добычу…

Он целует прохладную шею, одновременно расстегивая бикини.

И снова смотрит в глаза, ожидая, пока бикини соскользнет с груди… Меня разбивает дрожь. Ладонью придерживаю купальник. Не слишком ли рано он пытаться уложить меня в постель? Разве по плану это не после того, как Роман предложит предать Яна?!

И вижу ответ в глазах.

Ему плевать на игру.

Он хочет меня с того самого дня, как впервые увидел и оказался в моей ванной. Тогда, вытирая кровь с живота, мы на миг пересеклись взглядами, и я поняла, о чем он думает.

О том, что мы одни в доме. И если бы не пришел Ян… Кто знает, чем бы все кончилось. Не исключено, что интимом.

А может быть, он запал на меня еще раньше. Когда смотрел те видео. И с тех пор хочет посмотреть вживую. Может быть, Северный не только их смотрел, но и развлекался на них глядя… И с тех пор грезил о жене олигарха Горского.

— Позволь мне, — шепчет он, и я ощущаю, как ладонь нежно, но уверенно накрывает грудь чашечкой и сжимает. — Убери руку…

Большой палец медленно обводит напряженный сосок, обещая наслаждение, от которого мурашки по коже…

Опытное, алчное движение…

Меня разбивает дрожь, то ли от страха, то ли от желания.

Я дышу часто, как возбужденная, но если честно, готова закричать, только на это нет ни сил, ни голоса.

— Нет, — шепчу я. — Извини, не могу! Не сейчас…

Роман отпускает меня.

Я остаюсь на краю стола одна, закаменевшая и покрытая мурашками, а он разочарованно отворачивается. Специально повернулся спиной, чтобы не увидела, что у него стоит.

Я его раззадорила.

И он меня тоже… Смотрю в одну точку, вспоминая ладонь на груди, и держу бикини.

— Я думал, нравлюсь тебе, Вера, — произносит он.

Как любой бы злился на его месте. Но по-мужски он пытается сдержаться. Роман говорит, повернув голову в мою сторону. Я почти не вижу лица. Зато вижу шрам на спине…

Похожий на тот, что на груди.

Огнестрельное ранение. Сквозное. Но он должен был погибнуть — траектория проходит через сердце…

Ян говорил, что они ничего о нем не узнали.