Миновав пустынный коридор, спустилась по лестнице и завернула к главному холлу. Вдоль стен, мигая оскалами, парили праздничные тыквы. Переходы и галереи светились желтыми и красными огоньками и, несмотря на недавние печальные события, навевали восторг.
Я залюбовалась тыквой с веселой хищной улыбкой.
Магический овощ медленно плыл в переход, ведущий на факультет некромантии. Шаг за шагом в полумрак, я углубилась в переход и вдруг поняла, что чувствую себя неуютно. Темно, тихо. А еще всюду витает запах мокрой шерсти, болот, тайги и свежей крови.
С содроганием сообразила, что запах знаком. Тот же самый пропитал общий зал общежития в ночь, когда я случайно подслушала разговор Антонии с убийцей, и не так давно — возле библиотеки.
Закусив губу, вцепилась в сумочку мертвой хваткой. Серебряное колечко связи на пальце раскалилось добела. Через миг из мрака возникли две фигуры. Одна была женственной, с округлыми формами, а вторая явно — мужская. Высокая, скрытая плащом с капюшоном.
— … я устала претворяться, Йен.
— Голос Антонии! Раздраженный и злой. — Устала изображать влюбленную дурочку. Когда это закончится, и мы сбежим?!
— Скоро, дорогая, — леденящий кровь мужской голос был искажен магическим отражателем.
Любовник Антонии, он же убийца! Я сразу его опознала.
Кровь отхлынула от лица, холодный воздух обжег легкие.
Испуганно вжалась в стену и затаила дыхание, вздрагивая от разгоряченного металла на пальце. Любое движение, в том числе шелест одежды, способно выдать меня в темноте. А вокруг — никого.
Тишина и ярко-оранжевые тыквы со злобными улыбочками и мерцающей свечкой внутри. Жутко до дрожи. В жилах стынет кровь. И я ощущаю, как под платьем дрожат колени в чулках.
Лживая истинная моего бывшего тем временем захныкала:
— Когда?
— Еще четыре магические подпитки от генерала и мой резерв восстановится, а я полностью исцелюсь.
— Я устала, милый. — Женская фигура топнула ногой. — Хочу это прекратить.
— Потерпи, Антония. Осталось немного.
— Тебе легко говорить. А Кристиан уже давно подозревает меня в обмане.
Знаешь, чем вчера этот наглый драконище занимался весь вечер?
— Чем?
— Пытался установить связь с ребенком. А когда не смог — разозлился и на всю ночь засел в Академии работать с бумагами. Я так больше не могу. Давай, сбежим?
— Рано.
— О чем ты?
— Сначала я избавлюсь от главной свидетельницы, способной нас разоблачить. Вероника Рид должна умереть.
Я содрогнулась.
В висках пульсировала кровь, сердце лихорадочно колотилось.
