За Академией, — владелица таверны была крайне растеряна, поглядывая то на меня, то в сторону тренировочных площадок для старшекурсников.
— Братья Терьены устроили поединок, — шепнула доброй знакомой.
Лицо Бель изумленно вытянулось.
— Зачем?
Удрученно шепнула:
— Из-за меня.
— Зайди, — женщина решительно пригласила внутрь, — расскажешь всё подробно. И не на холоде.
Мне действительно хотелось выговориться, опереться на дружеское плечо. В душе было пусто, горечь разъедала изнутри. Сглатывая горький комок, свернула к крыльцу, освещенному фонарем, и вскоре уже сидела за любимым столиком у окна, стискивая пальцами фарфоровую чашечку с горячим шоколадом и долькой зефира.
Ароматный напиток испускал колечки пара, согревая лицо и искусанные до крови губы.
Я рассказала Бель всю правду. Утаивать ничего не стала.
— … во дела, — она вздохнула, когда я закончила. Подперла голову кулаком и, глядя прищуренными глазами, уточнила: — И что ты решила… после всего?
Пожала плечом:
— Поеду домой.
— Когда?
— Завтра утром.
Если бывший муж погиб, мне, тем более, лучше покинуть стены Академии, — я прикрыла глаза, поднесла чашку ко рту и, сдерживая слёзы, отпила шоколад.
— А если выжил?
— Не важно, — напиток был приторно-сладким. Не таким, как обычно Бель подаёт посетителям, но я не придала этому значения, сделав новый глоток. — Слишком много невинных людей пострадало из-за меня. Лучшее, что я могу — просто исчезнуть. Без лишних свидетелей.
Сидя с закрытыми глазами, я долго боролась с желанием разрыдаться, а потом неожиданно ощутила морозное дуновение по ногам в бархатных туфельках.
Странно, Бель при мне заперла дверь изнутри (я лично видела), так откуда веет неприятным, пугающим запахом? Мокрая шерсть, дикие лесные массивы, и ко всему в дополнение — болотный смрад.
Только хотела задать вопрос, владелица таверны опередила:
— Ты верно заметила, Вероника, — ее тон резанул холодным металлом. — Тебе лучше исчезнуть. Навсегда. Но перед этим поможешь моей дочери и ее возлюбленному.
В груди жарким пламенем вспыхнул страх.
Резко открыла глаза, упираясь в насмешливое лицо хозяйки таверны. Ни тени теплоты, участия и поддержки, какими она всегда со мной делилась. Лицо Бель искажала лютая злоба, в глазах мерцала ненависть.
Неожиданно руки ослабели, тело обмякло, и я выронила полупустую чашку с шоколадом на стол. Густой напиток плеснул на белоснежную скатерть, но женщина даже не обратила внимания, злорадно наблюдая только за мной.
