Онлайн-библиотека книг
— Я знаю, что ты меня любишь, — говорю ему, — такую вот порочную лгунью, всё равно любишь, только себе самому осталось признаться.
Выхожу в коридор и плетусь до своего номера, как дорогу различаю, слёзы заливают все глаза.
14
Утром мы одновременно выходим из своих номеров. Замираем, тяжёло буравя друг друга взглядами.
Стеф в тёмном костюме, на европейский манер, без рубашки. Вместо неё тонкий джемпер, с треугольным вырезом на груди. В руках кожаный кейс и телефон. Чисто выбрит, волосы в стильной причёске.
А мне ничего не остается, как носить тонкую водолазку, скрывающую мою бурную, и сумбурную личную жизнь. Сегодня предпочла надеть укороченные брюки к ней, и сверху накинула приталенный пиджак. Надеюсь, что тоже выгляжу по-деловому, и собранной. Роль жертвы не по мне.
Наш безмолвный диалог обвиняющими взглядами прерывает Пётр, который тоже выходит из своего номера.
— Доброе утро, — здоровается он, — Степан Дмитриевич, Роза Викторовна.
— Доброе утро! — говорим мы одновременно.
Но в лифте нас ожидает подстава. Откуда все эти люди. Что за оптовый съезд вниз, половины отеля. Мы протискиваемся вполне просторный лифт, сейчас заполненный до отказа, и получается так, что Пётр застревает впереди, а мы со Стёпой, протиснутые, и стиснутые, замираем в углу. Я практически впечатана в него спиной, и вполне отлично ощущаю твёрдое тело, несмотря на слои нашей одежды.
Эта двусмысленная позиция нервирует.
Я чувствую, как он дышит, как шевелятся мои распущенные волосы под его дыханием. И сердце, словно в унисон с моим бьётся, всё быстрее, потому что его близость волнует. И аромат его, среди всех этих запахов, чётко выделяется и словно обволакивает меня. И тепло крепкого тела позади, в котором так и тянет раствориться. Доверится его сильным рукам, настойчивым губам, пуст будет, каким хочет, что грубый, что нежный, он мил мне любой.
Доверится?
Мои губы трогает горькая усмешка.
Нет я не питала иллюзий, что все эти годы, он был один.
Я вообще не питала иллюзий на счёт него.
Закрыла сердце, отрезала эмоции и научилась жить с осознанием своей вины, и его потерей.
Он тоже жил. И, конечно же, у него есть женщина. Не я. Я мания. Помешательство. Пагубное пристрастие. Лживая. Порочная.
Но как невыносимо больно.
