— Они растут, ошибаются, бунтуют…
— Ольга Михална, бунт — это отказ от молочной каши, — произносит как ни в чем ни бывало директриса. — А воровство попахивает ПДН.
— Анна Михайловна! — восклицает Оля.
— Да-да, уважаемые родители. По-хорошему, нужно вызывать инспектора, потому что кража дело серьезное…
— Прежде чем обвинять кого-то, нужны доказательства, что кража совершена именно этим человеком, — я стараюсь говорить спокойно.
Максим откашливается, откидывается на спинку стула.
— Анна Сергеевна, будет здорово, если вы посвятите нас во все подробности.
Что же произошло на самом деле? Время не резиновое, мы не можем сидеть тут до вечера и рассуждать о былых временах. — И вроде говорит спокойно, по-деловому, но злость явно ощущается в воздухе.
— Да-да, конечно, — директриса сразу же подбирается. — Итак, как нам стало известно, Глеб Никонов принес в школу крупную сумму денег в валюте.
— Зачем, Глеб? — спрашивает Максим твердо, но без осуждения.
Глеб впервые поднимает взгляд и смотрит на отца виновато:
— Пап, да я просто баксы показать им хотел.
Они ж наверняка не видели… Вот я и принес свои сбережения.
— Что было дальше? — спрашивает Максим у сына, а Лешка сильнее прижимается ко мне.
— Я показывал их ребятам, а после перемены увидел, что денег нет. Я испугался и сказал Ольге Михайловне, а она заставила учеников открыть рюкзаки.
Бросаю взгляд на Олю, но она не смотрит мне в глаза, отворачивается.
— Да, Максим Аристархович, — подключается директриса, — Ольга Михайловна проверила личные вещи учеников и в рюкзаке Леши нашла деньги.
— Я не брал! — выпаливает звонко сын.
— Кто тогда положил тебе деньги в рюкзак? — холодно спрашивает она.
— Тот, кто их украл! Узнав, что будет шмон, вор подбросил мне деньги! — Леша плачет, а я молча прижимаю его к себе, не зная, как защитить сына.
Сейчас бы мне не помешало плечо, на которое можно опереться. Вот только где его взять? Плечо напротив явно не нацелено на поддержку моего-своего сына.
— Мне кажется, произошло какое-то недоразумение. Леша не нуждается в деньгах, у него есть свои средства на карманные расходы, — начинаю я, уверенная в своей правоте, но Анна Сергеевна меня перебивает:
— Недоразумение — это то, что Леша ударил Глеба в первую же неделю учебы, а случившееся сегодня, моя дорогая Ульяна Романовна, не недоразумение, а преступление!
Говорит это нравоучительно, с долей превосходства.
