Кто-то просто кивает в ответ. Кто-то ехидно улыбается.
Тут как тут престарелая англичанка. Марта Леонидовна подходит ко мне, вздернув подбородок, и ядовито произносит:
— Очевидно, у вас оно поистине доброе, — и усмехается премерзко.
— Не понимаю, о чем вы, — сцепив зубы, держу лицо.
— Ой ли, — слышу высокомерное.
— Если вы хотите мне что-то сказать, Марта Леонидовна, то говорите прямо. Я не понимаю намеков, — поджилки трясутся, но я произношу это спокойно.
— Народ судачит, знаете ли, Ульяна Романовна, — хмыкает, будто знает вселенскую тайну.
А я понимаю, что Никонов, будь он проклят, прав.
— Вы договорите или как? — все-таки скатываюсь до злобы.
— Вас видела Юлия… — улыбается кривенько."
"А Юлия у нас главная по сплетням. Географичка, которая географию знает на редкость хреново, зато обстоятельно изучает личную жизнь других. Особенно коллег.
И эта самая Юля сейчас стоит рядом с остальными учителями и смотрит на меня так, будто я кусок дерьма на ее тарелке.
— Юлия видит меня пять дней в неделю, — парирую.
Но старая англичанка не ведется.
— Ох, милая Ульяна Романовна, вы же все прекрасно поняли. Получилось у вас?
— Что именно? — выпрямляю спину, глядя в блеклые глаза напротив.
— Согреть постель Никонова, — улыбается так… будто в ее руках моя жизнь. — Вы не подумайте, дорогая Ульяна Романовна. Знаете, я даже в какой-то мере вам завидую… В мои времена за такой адюльтер исключали из комсомола с волчьим билетом, и даму ждало презрение всего города. А вы наверняка получите повышение.
Если, конечно, хорошо отыграли свою главную постельную роль. — Вытягивает в трубочку сухие морщинистые губы. — Станете завучем. А то и директором? М-м-м? Почему бы нет. С таким-то любовником!
— Максим Аристархович просто подвез меня, — произношу с усилием, хотя зубы отстукивают нервную дрожь.
— Если бы он просто подвез вас, то высадил бы у ворот школы.
— Это все, что вы хотели мне сказать? — цежу зло.
— Да. Хотя нет. Еще то, что благодаря вам сегодня мой день стал значительно ярче.
Жду не дождусь, когда одноклассники мальчиков узнают о ваших постельных приключениях. Представляю, какое веселье начнется!
Тварь.
Гори ты в аду, старая сучка.
Именно на словах о детях во мне возгорается огонь. Я не позволю этим стервятникам пройтись и по ним. Вот так внаглую сообщить об этом мне в лицо.
— Не беспокойтесь обо мне, Марта Леонидовна, — выдаю ей самую красивую свою улыбку и козыряю картами, которых у меня нет. — За меня есть кому постоять.
