— Лешка обещал позвонить и сообщить, когда отдадут выписку. Я думаю, ближе к обеду. А что?
Максим бросает на меня взгляд:
— У меня встреча в обед, но я передвину ее, чтобы поехать с тобой.
— Брось, у меня есть ключи от квартиры. Вызовем такси и доедем. Ни к чему менять свой график, — отмахиваюсь.
Я не особо привыкла к помощи и к тому, что о нас с Лешкой кто-то думает. В последнее время все проблемы решала я сама.
— Я перенесу встречу, — настаивает на своем. — Позвони мне, пожалуйста, Ульяна. Я приеду к назначенному времени.
— А можно я с вами? — выглядывает с заднего сиденья Глеб. — Ульяна Романовна, вы не против, если я тоже встречу Лешу?
Я даже теряюсь от атаки с двух сторон, и мне ничего не остается, как согласиться:
— Да, конечно, Глеб. Думаю, Леша будет рад увидеть тебя. — смотрю на Максима. — Я позвоню, когда нужно будет подъехать.
— Договорились.
— Высади меня за квартал до школы, пожалуйста.
— Что это значит? — непонимающе спрашивает.
Мельком смотрю назад, но вижу, что Глеб увлеченно сидит в телефоне и не обращает на нас внимания.
Я придвигаюсь чуть ближе к Максу и говорю тихо:
— Это значит, я не хочу, чтобы нас кто-то увидел. Не хочу, чтобы возникли неудобные вопросы, на которые я не знаю, как ответить. Чего ты не понимаешь, Максим?
— А ты думаешь, если кто-то тебя увидит выходящей из моей машины за квартал до школы и шифрующейся, то вопросов не возникнет? Уль, тут одна дорога, поток машин. Тебя по-любому кто-то заметит.
— Ты можешь просто сделать так, как я прошу?! — срываюсь и выкрикиваю эти слова.
Слышу, как Глеб дергается на заднем сидении, и мне сразу же становится жутко неудобно за свой срыв. Я должна держаться. Впереди самое сложное.
В конце концов, в школе узнают о том, что Глеб и Лешка братья, и мне нужно учиться реагировать на шепотки и косые взгляды, а не воспламеняться за пару секунд.
— Я могу, Уля, — отвечает до злости спокойно Максим. — Только нам с тобой это не поможет.
И делает так, как я его попросила: останавливается за квартал до школы, у супермаркета.
Я выхожу и смотрю скрывающуюся вдали машине Максима, а сама оглядываюсь, как преступница.
По дороге в школу думаю о том, что все-таки Никонов прав. А когда вхожу в учительскую, убеждаюсь в этом.
Пять пар глаз оборачиваются ко мне, и присутствующие резко замолкают. В этой внезапной тишине я отчетливо понимаю одно: только что обсуждали меня.
— Всем доброе утро! — переступая через себя, здороваюсь с коллегами и даже выдаю подобие милой улыбки.
