— Отлично, — со своей фирменной улыбкой прекрасного гадёныша произнёс Воронцов.
Я нахмурилась.
— Нет, — тихо, но твёрдо сказала я.
Антон Сергеевич ещё на автомате что-то говорил Александру, но через какое-то время осёкся и два раза хлопнул глазами перед тем как схватить меня за предплечье и чуть встряхнуть.
Управляющий, видимо, хотел мне в глаза высказать всё, что думает о моём отказе. И я вполне понимала насколько подгорала его задница и престиж отеля при горнолыжном курорте, где желание клиента (да ещё такого как Воронцов) закон.
Но в следующий миг случилось то, что никто не ожидал.
— Руки от неё убрал, — тихо произнёс бывший.
Антон Сергеевич его услышал. И побледнел. И руки убрал. И вообще совсем по другому на меня взглянул.
— Я ведь только… — начал было он.
— Не сто́ит, — таким же зловещим тоном завершил Воронцов.
Так что и у меня в животе стало неспокойно. Бывший мог быть пугающим. Но его жест… Я как будто до сих пор ещё замужем за ним. Не так легко будет в ближайшее время отделаться от этого ощущения.
А ведь я только недавно перестала думать о нём…
Повисла пауза, в которой можно было себе вообразить перекати-поле бегущее между нами.
— Наденька, — тон Антона Сергеевича стал на порядок мягче, почти бархатный, хотелось отвернуться и выблевать его из себя, — от вас зависит комфорт пребывания здесь Воронцова и его друзей.
Друзей? Я про себя отметила, что друзей у Воронцова крайне мало. Вот деловых партнёров завались. Вряд ли для того, чтобы встретиться с ними он потащил бы их на фешенебельный курорт, хотя…
— Я не буду тогда работать в межсезонье.
Найдите кого-нибудь ещё, — крайний аргумент, мне бы самой выгоднее пересидеть какое-то время в отеле, съём квартиры в городе не дёшево обходится.
Антон беспомощно посмотрел на Воронцова, пока тот глядел на меня.
Я уже было хотела повторно отказаться, но тут услышала, как по коридору разносилось визгливое:
— Да что такое-то! Не отель, а сумасшедший дом.
Это была девица из номера бывшего. Та самая, которой Воронцов ноги наглаживал.
Он подошла к нему и фальшиво надула губки.
— Сашенька, надеюсь ты их тут всех приструнишь, — деланно проговорила она и вдруг обратила внимание на меня, — она что ещё не уволена?! — взвизгнула она.
— Тебе пора, Люба, — замогильным голосом попрощался Воронцов.
Холодно, равнодушно.
— Я не Люба, я Света, — обиженно буркнула та и через силу улыбнулась, — встретимся в Москве, котик.
Люба-Света немного прошла вперёд и вновь вернулась.
