Я осталась с их сыном, а парень оказался эрудированным молодым человеком, сносно говорившем на русском и знавшим наши историю и культуру.
Мне было до сих пор неловко за свой поступок с разбитой машиной и я перед тем как проститься с ним, осторожно спросила его:
— Надеюсь, та технология, которую сегодня не получилось посмотреть из-за автомобиля, будет очень полезна вам и другим ребятам в вашем… положении, — улыбнулась.
Парень странно посмотрел на меня.
— Я про разбитое авто моего мужа, — решила уточнить я.
Взгляд стал ещё удивлённым, хотя куда казалось бы.
— То есть мой муж не продаёт вам технологию, которая бы позволила людям с ограниченными возможностями здоровья беспрепятственно передвигаться по дорогам? — задала вопрос напрямую.
— Я ничего не знаю о разбитом автомобиле вашего супруга, но эту технологию он продемонстировал моим родителям ещё в Москве, — он немного усмехнулся прежде чем продолжить, — но моим отцу и матери очень важно знать, как живёт тот, с кем они будут иметь бизнес и они хотели убедиться, что у господина Воронцова хорошая семья как он сам говорил.
И вы моим родакам пришлись по нраву, — видимо, парень подумал, что я переживаю за сделку.
Я кивнула и отвернулась от него, чтобы он не увидел моего убийственного выражения лица. Потому что если бы Воронцов был сейчас рядом я бы его испепелила одним только взглядом. А чего тянуть?
Попрощавшись с парнем, пулей вылетела в поисках своего несносного бывшего.
Глава 14
Лучше бы ему исчезнуть. Раствориться в воздухе. Испариться."
"Этот засранец мне соврал, хотя чему уж тут удивляться. Воспользовался тем, что у меня есть совесть. Надавил на мою честность. Застал врасплох. Воспользовался моим хорошим воспитанием, да и вообще тем, что я хороший человек. Знал, где именно. Чувствовал, где прогнуть. Он слишком хорошо знал меня. Матёрый волк, нюхнувший изнанку этой жизни. Столько прохавал, что мне было неведомо и вряд ли даже снилось.
Мои каблуки буквально впечатывались в коридорную плитку. Мне казалось весь отель замер в ожидании «смертоубийства». Мне так хотелось всё ему высказать, выплеснуть что у меня накопилось, но я одновременно и боялась откровенного разговора из-за того, что все нужные слова застрянут у меня в голове и в горле, а он так и не узнает, насколько же я сильно его ненавижу.
Но Воронцову везло, крупно, впрочем, как всегда.
