Глаза словно открылись. Как много в ней того, что я ненавижу в людях.
Искусственная. Токсичная. Из тех, кто улыбается, пока вонзает нож в живот.
Она унижается, и даже не замечает этого. Опускается ниже плинтуса с такой лёгкостью, будто всю жизнь там жила.
Пляшет на моих костях. Целенаправленно. Точно, методично, пытается задеть меня как можно больнее. И ведь не из-за Даши пришла. Нет. Ей плевать. Ей нужно было прийти для себя. Чтобы лишний раз показать, что может. Что смеет. Наглая дрянь.
— Навестить Дашулю, — тянет она с этой своей мерзкой полуулыбкой, в которой больше яда, чем слов.
От одной только интонации начинает подташнивать. Холодок по спине.
Я хочу размазать её по стенке. До пятен. До пустоты. Чтобы и следа от неё не осталось ни в этом коридоре, ни в моей памяти. Устала. Устала от её гнилого присутствия, от тени, которую она бросает на мою жизнь.
Почему некоторые женщины не умеют себя вести достойно? Почему срываются в бездну, словно в этом есть смысл? Почему с гордостью несут свои пороки, будто это — медаль?
И разве они правда думают, что мужчины восхищаются этим? Что кому-то это может быть по нраву? Жалкое зрелище.
— Выйди, — голос Саши как удар стекла о бетон. Он подрывается с места, в два шага оказывается рядом с ней. — Быстро выйди отсюда. Тебя здесь не ждали.
Он разрывается между гневом и омерзением, и я вижу это по его лицу. Его уже трясёт. И всё это копилось — не за минуту, не за день.
А потом он резко оборачивается на Карину:
— А с тобой будет серьёзный разговор. Я устал от этих игр.
Именно так — устал. Его голос глухой, но в нём застывшее напряжение, граничащее с последним пределом.
— Я пришла убедиться, что ты вновь трахаешь свою бывшую женушку, — говорит она, резко, громко, как плевок. Её слова разлетаются по комнате, как грязные ошмётки.
У Дашки округляются глаза. Я вижу, как она вся сжимается — от пошлости, от мерзости, от ужаса. Как будто ей кто-то в лицо плеснул ледяной водой."
"Воздух становится густым, как перед бурей. И кажется, даже стены в палате не выдержат.
Я хочу ударить её. Так, как никогда никого не била в жизни. Не просто оставить след на щеке — я хочу схватить её за волосы и впечатать лицом в стену, чтобы она почувствовала всё то, что сейчас чувствую я.
Закатать в бетон. Стереть.
Боже, я даже не догадывалась, сколько во мне злости. Сколько я носила в себе агрессии, пока она медленно накапливалась, просачивалась под кожу и теперь взрывается, рвёт изнутри.
Саша всё считывает мгновенно. По глазам.
