Но я только злюсь и все больше не понимаю, какого черта это вообще было?!
Зачем же он так?...
Сначала сказал, что у него появилась «другая женщина, с которой он спит», а потом сказал, что между ними ничего не было. Три поцелуя и три свидания, от которых меня все равно изнутри шпарит, конечно, но…это же все равно другое. Да? Или нет? Это лучше или хуже? И вообще, что все это значило? Почему он прибежал ко мне на разборки из-за интервью, зачем поехал за мной домой, после адвоката? Почему был таким нежным и чувственным, будто он все еще меня любит? И смотрел…зачем он так смотрел? Может быть, у Титова биполярка?
Господи, сколько вопросов…
В последний месяц я от них схожу с ума.
Мне сносит башню, я строю непонятные теории, пока Ян где-то там. Он не приближается ко мне вообще, я не видела его целый месяц! И от этого тоже схожу с ума…
Я так по нему скучаю…
И будто нет никакой обиды. Точнее, она есть, но она не такая едкая и не прожигает дыры в моей душе. Она то ли стала меньше, то ли просто стала какой-то другой.
Почему? Из-за ребенка? Он так на меня влияет? Или я ему просто…поверила?
Не знаю. Я не могу понять себя и все, что я чувствую, но знаете…что я хорошо понимаю? Мне правда не хватает моего мужа. Током бьет от одной мысли, что его забота может закончиться. Или принадлежать «другой женщине, с которой он спит». Лола это, или, если он не соврал, кто-то новый — неважно совсем. Его внимание и его забота будет не моей, что важно в сухом остатке.
Знаете, как я это поняла? Сегодня, когда мне доставили фрукты и букет цветов, с разницей в максимум час, мне привезли документы о разводе.
Вот и все.
Я больше не Титова. Точнее, Титова, потому что фамилию я и не подумаю менять! Все мои дети с этой фамилией были и останутся, как бы Егор ни кичился обратным — я ему не позволю сделать то, чем он угрожал Яну! И наш малыш…Я кладу руку на совсем небольшой животик и слегка улыбаюсь. Еще не чувствую его толчков, но чувствую огромное тепло внутри себя.
Новую жизнь, которую мы создали с Яном, и как? Как я могу записать его на свою девичью фамилию и дать ребенку мое отчество? Нет, это невозможно. И я. Со мной все тоже решено уже: я навсегда останусь Титовой, просто уже не его Титовой.
А это горько.
Делаю маленький глоток воды с лимоном, а потом достаю из картонного бокса слайс своего любимого манго. Его сладость разливается по языку, и я прикрываю немного глаза, ведь все равно ощущаю упрямую горечь.
