— …Это просто возмутительно…
— Да, я представляю, — цежу сквозь зубы, сам подбородок резко вверх поднимаю, будто бросаю вызов.
Я его, возможно, действительно бросаю, правда, никто не видит, но явственно слышит. Судя по воцарившейся тишине на том конце провода.
— Я ее обидел, — продолжаю ядовито, — Очень сильно обидел? М? Как ты думаешь? Она немного поплачет. Ничего. Поменьше пописает, потом отнесет свое блядское платье в химчистку, улыбнется и организует еще один прием! Где! У нас! Все! Будет! Хорошо!
— Какое платье, Ян? — тихо переспрашивает мама, потом морщится и добавляет, — И не выражайся! Звучишь, как сапожник.
— Тогда не лезь в мои блядские отношения! Блядь! Блядь! Блядь!
Со всей силы долблю трубкой о корпус телефон.
В груди продолжает кипеть. Перед глазами вспыхивают красные огни.
Сука!!!
Сейчас
Я не собирался этого делать. Не собирался хамить. Не собирался выходить из себя и ломать телефон, но так вышло.
Мне должно быть плевать!
А не плевать.
Я дико злюсь.
Полина, Полина, Полина…
Маленькая сучка.
Наябедничала на меня матери, довела до психоза, а потом пропала.
Точнее, она пропала сначала, конечно же. Вот уже пару дней я ее не видел и даже не слышал.
В груди неприятно жжет."
"Я хмурюсь и смотрю на ночную Москву, но тут же отвлекаюсь на собственное отражение. И что я вижу? Злобного мудака, который сцепил руки у своего лица так сильно, что побелели костяшки. Я все сделал правильно. Так больше невозможно было жить. Не после той ночи в моем кабинете, когда она, будто, сука, назло! Показала, как можно было бы жить, если бы ей в какой-то момент в задницу не вставили огромную палку!
Та ночь была насмешкой.
Серьезно! Она будто специально надела сексуальный комплект, от которого меня до сих пор ведет, если я позволяю образу проникнуть в мою реальность!
И какой она была…черт, какой настоящей она была. Как много лет назад, когда впервые стала моей.
Я тогда сразу понял. Клянусь, я сразу все понял: эта женщина — моя. Она станет моей, будет моей и никогда моей быть не перестанет.
А сейчас…я ее больше не узнаю. Наутро Полина снова лишилась абсолютно всех чувств, и сколько ни пытайся пробиться за стены изо льда, без вариантов. Она за ними крепко засела.
Она там растворилась.
Она стала тем самым туманом, который ты пытаешься поймать голыми руками, но это, очевидно, так не работает. Туман — вещь субтильная и неосязаемая. Сколько ни прыгай, сколько ни ори, сколько ни пытайся — все бессмысленно.
