Я это знал, поэтому, чтобы не усугублять мое и без того шаткое положение в глазах собственного сына, рассказал ему абсолютную, местами неприглядную, но правду. Только теперь эта правда под большим вопросом из-за Лолы. Кто мне поверит? Я бы сам не поверил, если бы любовница моего отца притащилась к нему на новую квартиру сразу по факту его переезда, а она и рада. Буквально кожей чувствую какое-то нелепое превосходство, которым она сейчас упивается.
И это бесит!
Дико-дико-дико бесит, как в принципе и она сама…
— Я же просил, — цежу, Лола тихо цыкает и делает еще один шаг по направлению ко мне и моему дому.
— Да брось. Он же все понимает…
Нет, ты, сука, издеваешься.
— Он, может быть, и да. А вот я — нет. Какого хуя ты сюда приперлась?!
От холодности и тяжести моего голоса, Лола вздрагивает и тормозит. Ага. Теперь ты уже не так уверена в себе, да?
Хмыкаю.
— Тебе надо уйти.
— Но, Ян! Это несерьезно!
— Что конкретно? Моя пока еще просьба?
Еще мгновение Лола тупо втыкает, а потом резко меняет тактику.
Подходит вплотную, жмется ко мне, кладет руки на мои и глазками шлепает.
— Ну, Ян…я соскучилась по тебе! Ты совсем не приходишь ко мне, и я понимаю, правда…Я понимаю. У тебя развод с этой твоей… — ее лицо искажается в отвращение, — …Тупой курицей, но…
Меня кроет моментально.
Резко скидываю ее ладони, хватаю за горло и дергаю на себя.
Перед глазами — красные мушки. На душе — буря. Я ей могу задавить эту наглую девчонку и сейчас этого очень хочу. Кто бы знал, сколько мне приходится приложить воли, чтобы не сломать ее цыплячью шейку.
Дыши.
Только, сука, дыши."
"Делаю пару глубоких вдохов, выдыхаю, а сам смотрю ей в глаза. В них плещется страх, конечно, но больше какой-то игры? Какой-то больной радости? И чего ты радуешься, блядь? Хрен тебя знает. Кажется, ты полагаешь, что сейчас настал твой звездный час, да? По твоему представлению я прижму тебя к стене и наброшусь, как оголодавший волк на свою добычу? Как уже однажды набросился? Нет. Это другой момент. Этого не будет. Потому что никто не смеет говорить о Полине так.
Никто!
— Я предупреждаю тебя один-единственный раз, Лола, — шепчу тихо, щурюсь слегка, — Никогда не смей говорить о моей жене в таком тоне.
— О бывшей жене…
Ее голос сейчас дико бесит и одновременно дерет что-то уже надорванное в глубине моей души.
Сжимаю пальцы сильнее, и Лола начинает хрипеть. Хватается за мои плечи, пытается вырваться, но я держу ее крепко. Может быть, даже чересчур. Однако я такой. Я грубый и жесткий.
