— Нет, ничего. Проследи, пожалуйста, за Витой, окей? Или попроси Егора. Знаешь, я ему сама напишу, чтобы…
— Поль, у меня есть взрослый сын, — напоминает она с улыбкой, — Очень-очень активный сын, поэтому с твоей сестрой я разберусь. Иди.
Точно. Марк. Марк у нее — отдельный разговор. Активный — и это мягко сказано, но я люблю его. Они с моими мальчиками дружат так давно, что он давно стал частью нашей семьи. Да, как и Лара. И как Дима, но раньше. До того, как он стал…таким.
Или он был таким всегда, а просто в один момент устал скрываться за маской? Ай, ладно.
Это уже неважно. Мы с ним не общаемся почти с момента развода. Заняли сторону Лары, как и большинство наших знакомых. Ян в том числе. Интересно, с ним также будет? Или нет? Ай, это тоже неважно. Не хочу об этом думать.
Вместо этого выхожу на улицу и сразу набираю сыну.
Он тоже берет сразу.
— Мам?
— Тим, ты где? Все нормально? Ты не пострадал?
Слышу тихий смешок, до краев наполненный грустью.
— Почему ты вечно думаешь, что я обязательно должен пострадать?
Потому что это ты.
Мой любимый хулиган, который однажды на ровном месте сломал себе палец, а однажды опрокинул шоколадный фонтан прямо на Марка. Причем клятвенно заверял, что вообще просто мимо проходил, и оно все само.
Ян тогда его сильно наругал и поставил в угол. За вранье. Тебя бы тоже в угол поставить, да? Только где такой угол найдешь, чтобы выдержал все твое эго и самомнение? А главное, твою вину и ложь? Я не знаю.
— Где ты? — тихо спрашиваю, улыбаюсь.
Тим, кажется, делает…затяжку?!
— Ты что…куришь?!
— Поверни голову направо.
Резко поворачиваюсь и вижу своего сына. Сидит на заборчике и действительно курит. Кажется, пьяный? Боже, пусть мне это кажется…
Вздыхаю и вешаю трубку, а потом иду в сторону своего ребенка, который понурил голову и крутит в пальцах сигарету. Глаз не поднимает. Стыдно.
— Ты пил? — сразу спрашиваю, он кивает пару раз, — Тимур…
— Надо было, мам, — еще одна затяжка, чей дым уходит в сизое небо столбом.
Я делаю шаг назад и машу перед лицом рукой.
Кашляю. Тим сразу выбрасывает сигарету в сторону и шепчет.
— Прости…
— Ничего страшного. Почему ты пил? Зачем надо было?
— А как иначе мне к тебе прийти было…после всего того, что я сделал?
Тим поднимает глаза, и я вижу в них столько боли, что мое бедное сердце сжимается моментально.
Я знаю своих детей «от» и «до». Я их на самом деле знаю. Поэтому я прекрасно понимаю, почему Егор вступился за меня сразу: он правильный.
