В смысле…ну, сейчас я сказал все это и понимаю, как тупо звучит, но…Я ему поверил, мам. Это же отец. Он не стал бы врать. Я так думал: он не стал бы мне врать…он ведь никогда и не врал...
Да…я хорошо его понимаю...
Киваю пару раз и обнимаю его за плечи, а потом оставляю ласковый поцелуй на щеке и шепчу.
— Я тебя понимаю и совсем не злюсь, малыш.
— Честно?
Усмехаюсь. Надо же, даже не брыкается на мое «малыш».
— А где привычное: ""йа типе ни мались""? — передразниваю его и тихо смеюсь, а Тим мне отвечает.
Коротко, но отвечает. Потом кладет свою руку на мою и крепко ее сжимает.
— Я идиот, да? Нельзя было ему верить. Я допустил ошибку. Надо было сразу тебе рассказать про эту шалаву…
— Тим…
— Не проси меня не выражаться в ее сторону, — сын поднимает глаза на меня и уверенно кивает, — Ты намного лучше ее, поверь. Она просто дешевая, стремная крыса, а ты — королева. И пошел он! На хер!
— Тимур!
— Это алкоголь, если что. Но если что, ты знай — это все равно мои мысли, мам.
Можно мне вернуться? Я не хочу с ним жить.
Слышу в последней фразе горькое разочарование и притворную брезгливость, причину которой я даже знать не хочу.
Потому что это больно.
А я не хочу, чтобы было больно…
— Господи, ну конечно, — обнимаю сына и утыкаюсь носом ему в плечо, — Без тебя дома очень тихо и пусто.
— Егор психанет…
— Я сварю ему макарон с сыром, и он сразу же успокоится.
— Макарон с сыром?!
Тимур резко выпрямляется и смотрит мне в глаза так, как смотрел в детстве.
Они у него сияют и блестят…а я себя спрашиваю: господи, Полина…как глубоко ты увязла в протоколах, раз не видела этого? Не видела, что им и не нужны были никакие изыски, а только твои макароны с сыром! Куда же ты смотрела? Как все пропустила? Как?...
Этот вопрос оставлю на потом, тут есть над чем подумать, конечно. А пока я смеюсь и радуюсь, что мой сын вернулся обратно. Я могу его обнять. Я могу его поцеловать и почувствовать его запах, а потом услышать совсем тихое:
— Я очень люблю тебя, мама.
Я испугался, что наша жизнь изменится, и ты…я испугался, что тебе будет больно. Прости за то, что я сказал и не сказал. Если ты сможешь, может быть, однажды я тоже смогу себя за это простить…
Слезы снова появляются в уголках глаз, хотя на этот раз…слезы хорошие. Они счастливые.
Мой сын вернулся ко мне, и я счастлива.
*Анна Асти — Ломка
«Мама»
Полина
Утро следующего дня началось для меня…да в целом спокойно все было.
