Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Ощущаю свою кожу такой холодной по сравнению с жаром, идущим от его ладоней, и, как кошка, выгибаюсь им навстречу, подставляюсь ласкам.

Неловкость и стыдливость улетучиваются, оставляя желание получить от Димы все. В мыслях царит бесстыдный хаос из развратных мыслей.

Я благодарно вздыхаю между поцелуями, когда Горелов, нащупав застежку, освобождает грудь из плена бюстгальтера и берет ее в плен уже своих рук. Сжимает сильными пальцами болезненно твердые соски и, целуя меня в шею, гладит живот, вызывая сладкий спазм предвкушения там внизу.

Димка ласкает меня, жадничает, но не торопится. Он упивается тем, как разгорается мое желание. Там в мыслях, я уже отдаюсь ему, принимаю в себя, а на деле пока робею стащить свитер, который ужасно мешает чувствовать Горелова. И я начинаю стаскивать футболку с него под Димин одобрительный смешок.

Горелов, помогая мне, ухватив майку за шиворот, стаскивает ее, и позволяет моим рукам добраться до его идеального тела. Таких не бывает. Боевая машина. Красивый, сильный, опасный.

Весь пронизанный дикостью и вседозволенностью.

Неужели, он мой?

Не сдерживаясь, я провожу руками по широкой груди, плоскому животу, но, как только я добираюсь до выпуклости на джинсах, Димка вытряхивает меня из свитера, мешая продолжать мое волнительное исследование.

– Не спеши, – укоряет меня он, а у меня уже на низ живота давит тяжелый горячий шар, подтапливающий мое естество.

Болтающийся бюстик улетает в никуда, а мою грудь согревает дыхание Димы. Он по очереди втягивает в рот напряженные вершинки, и где-то в моей сердцевине дергает в такт посасыванию.

Руки Горелова блуждают по томящемуся телу, и я даже не сразу понимаю, что мои джинсы расстегнуты, а сам он уже хозяйничает в трусиках.

– Инга… – хрипит Димка. – Девочка моя, ты уже такая мокрая.

Да, он еще не приступил к своим любимым пыткам, а внизу уже все скользкое от смазки, приглашающее."

"Дима впивается в губы поцелуем, а пальцами разминает мою узкую дырочку, не забывая уделять внимание клитору.

Я закусываю губу, когда, оставив большой палец кружить вокруг пульсирующей горошины, он задвигает указательный и средний на всю глубину и потирает ими потаенное местечко, которое Дима обнаружил случайно, но теперь не упускает случая меня помучить.

Он жадно смотрит мне в лицо, его и без того темные глаза выглядят бездонной бездной на заострившемся лице. И я опускаю ресницы, это так сладко, так порочно, то, что он сейчас делает. Лишь бы не прекращал.