– Я нахожу удивительной ту легкость и, как бы это сказать, детскую непосредственность, с которой ее создатели поделили шкуру неубитого медведя.
– Ну, милый мой, что естественно, то легко, – ответил попутчик, разливая кофе по чашкам.
– Обычно этими словами уговаривают девушку лишиться невинности, – заметил Федор, взял чашку и сделал глоток. – О, замечательный кофе.
– Мне тоже нравится. Нет, о невинности речь не идет. Это… ну, скажем, третья нога. Зачем России лишняя, мешающая все время нога? Нет, все равно не так, – перебил сам себя Евгений Петрович.
– Суть дела в том, что Сибирь не может принадлежать никакому государству, это должна быть свободная территория для свободного освоения. Если хотите, здесь сходятся мистические линии мира. Вам ведь как будто небезразлична эта тема? Сделав Сибирь своей колонией, Россия совершила ошибку. А за подобные ошибки приходится рано или поздно расплачиваться большой кровью. По этому счету Россия платит вот уже век и все никак не расплатится.
– Понимаю, – покивал Федор, – в данном случае мистические линии мира – это как раз то, на чем специализируются американские благотворительные организации.
Евгений Петрович допил кофе и с едва заметной холодностью произнес:"
"– А кроме того, вам ли, Федор Михалыч, говорить о детской непосредственности, с которой вы сами решились на бегство от собственного прошлого и его долгов, выражающихся сотнями каратов?
Федор отставил чашку, внутренне заледенев. Если б было возможно, он с удовольствием дал бы в морду самому себе.
Он с ужасом думал о том, что все-таки проболтался в поезде, напившись до свиней, и теперь висит на крючке у этого ловко подсекающего рыболова.
Видимо, прочитав его чувства, написанные на лице, Евгений Петрович с усмешкой сказал:
– Ничего плохого я вам не сделаю. Напротив.
Он ушел и вернулся через минуту, бросил на стол перед обмякшим Федором три тугих пачки зеленых денег.
– Ваш задаток. С собой ничего лишнего не берите, только самое необходимое.
Поедем на машине, продукты и воду я загружу.
– А оружие? – спросил Федор.
– Имеете?
Федор вновь с грустью вспомнил об отцовском «Макарове» и покачал головой.
– Но, кажется, в горах водятся медведи и эти… снежные тигры, – сказал он.
– У медведей сейчас полно еды, мы им будем неинтересны, а в снега нам и залезать незачем.
– Ну что ж, – заключил Федор, вставая и рассовывая деньги по карманам, – остается констатировать, что выбора у меня нет.
