Мы купили квартиры в одном доме на первом этаже. Ты первый, я потом, и мы вроде как познакомились, поженились, приобрели участок в деревне, туда и перебрались. Знаешь, я тобой горжусь.
– Да ну?
– Конечно. Документы у тебя поддельные, на психолога ты никогда не учился. Но ходил в библиотеку, сам знаниями овладел, преподавателем стал.
– В заштатном вузе!
– Все равно круто!
– Не заговаривай мне зубы, – оборвал ее муж. – Вспоминаю, как приехали мы с сумками в мою деревню. И я тебе показал, где хранится все, что я имею.
Ты чуть в обморок не упала.
– Конечно, – подтвердила Полина, – я понятия не имела, что мой любимый настолько богат.
– И вскоре после того как я тебе все, что от Борзова в наследство получил, продемонстрировал, ты сдала всех ребят милиции, – перебил ее Анатолий Петрович, – напрашивается единственный вывод. Моя любовница увидела погреб и сообразила: если меня посадят – это все плюс добро Крохиных будет принадлежать ей одной.
– Боже! Что ты несешь!
– Озвучиваю свои мысли.
– У меня голова на плечах всегда была.
Если бы тебя замели, в дом с обыском пришли бы, нашли бы банки с золотыми червонцами!
– Ха! Я был прописан в своей избе. А погреб на другом участке находился. И перепрятать добро несложно, побегаешь ночку и занычешь!
– Не неси чушь!
– В селе из жителей оставалось несколько бабок, глупых, слепых. Меня сцапали. У тебя руки были развязаны.
Опять стало тихо.
– Кузя, вместе с Фокиным и командой задержали еще и Анатолия? – удивилась я. – Там был пятый член банды? Мы о нем не знаем.
– Как ты мог такое подумать, – заплакала Полина, – я чуть с ума не сошла, когда тебя в машину запихнули.
– Мне хуже пришлось, – отрезал Анатолий, – сначала я сидел в милиции. Я тебе не рассказывал, но сейчас все выложу. Нас заперли в темной камере. Духота стояла жуткая. Воды не давали. Гришка побледнел, сел на пол. Я в дверь забарабанил, глазок открылся, кто-то спросил:
– Чего надо?
– Нашему товарищу плохо, – ответил я, – врача позовите.
– Когда шмотье у иностранцев выпрашивал, он себя хорошо чувствовал, а как хвост прищемили, так заболел, – заржал мужик и ушел.
– Сволочь!
– Гриша умер! Прямо у нас на глазах.
– Господи!
– Мы испугались.
– Еще бы!
– Потом я Андрею сказал: «Нас не фотографировали. Мы с Колосовым похожи, что фигура, что лицо. Меня с валютой взяли, навесят десятку, не меньше. Значит, так. Я умер, а Гриша жив». И засунул покойнику свой паспорт во внутренний карман куртки. Себе его корочки взял.
