Царский сплетник

— Уже подумал.

— Да? И какой результат?

— Паршивый. Эти рыбки зашедшую в воду лошадь за пару минут обгладывают до костей. Один скелет остается. На кого-то покушение готовили. А вот кто и на кого — большой вопрос. И что самое поганое, Никваса на эту тему трясти нельзя, так как он пешка и наверняка даже не знал о содержимом бочки. Простой исполнитель, которого использовали втемную. Можно, конечно, его взять в оборот и кинуть в пыточную к Малюте, но тогда есть шанс, что заказчик, а он, судя по всему, человек информированный, забеспокоится и успеет слинять.

Ищи-свищи потом ветра в поле. Схоронится и начнет козни строить исподтишка.

— Возможно, ты и прав, — Янка окинула Виталий задумчивым взглядом и скрылась в глубине горницы."

"Юноша посмотрел на часы. Уже перевалило за полдень. До встречи с пиратами время еще было, и он решил заняться пока бизнес-планом для митрополита. В том, что его преосвященство не сегодня завтра захочет с ним ознакомиться, Виталий не сомневался. Царский сплетник вернулся в сарай, пододвинул к обеденному столу колченогий табурет, взял чистый лист бумаги и начал творить.

Теперь он не стеснялся. Цены на каждую операцию подготовки печатного дела заламывал несусветные. Раз не удалось царя-батюшку раскрутить на звонкую монету, пусть святая церковь раскошеливается. Все потом окупится сторицей, если царский сплетник сумеет раскрутиться. Итоговая цифра получилась внушительная — три с половиной тысячи золотых.

На подоконник сарая запрыгнул кот. Васька успел достаточно хорошо изучить постояльца Янки и был уверен, что тот уже остыл.

— Ты ежели завещание пишешь, то нас с Жучком не забудь. Семьдесят процентов мне, тридцать Жучку… нет, двадцать. Восемьдесят мне, двадцать ему.

— Думаешь, так будет справедливо?

— Ага. Он и на двадцать не наработал.

— Брысь отсюда!

Васька, решив не испытывать судьбу, поспешил ретироваться. Виталий подвел под итоговой цифрой жирную черту и изобразил ниже свой размашистый росчерк. В оконном проеме показалась любопытная морда Жучка.

В дверь он сунуться не рискнул, а потому топтался под окном на задних лапах, положив передние на нижнюю планку оконной рамы.

— Ты ежели завещание пишешь, — шмыгнул носом оборотень, — то нас с Васькой не забудь. Семьдесят процентов мне, тридцать ему… нет, двадцать. Восемьдесят мне, двадцать ему.

— А что ж ты про Янку-то забыл?

— Гм… верно. Ладно, десять процентов Янке, остальное мне.

— А Ваське?

— А Васька и так на халяву сметану жрет, даже мышей не ловит.